6
0Может быть, оттого, что сам не так давно мог, пожалуй, наделать глупостей из-за Риты.
Рита… Отношение к ней после посещения семейства Рогальских изменилось. Чуть-чуть, в неуловимой степени. Исчезла пронзительность чувства, ощущение праздничности от общения… Сущая ерунда. То, чего у многих никогда и не бывает, без чего женятся и выходят замуж, счастливо живут всю жизнь и торжественно отмечают золотую свадьбу.
Гусар вернулся запыхавшимся.
— Вручил?
— Ее не было, бросил в почтовый ящик. А на улице встретил, возвращалась домой…
— Значит, найдет.
— Это точно. В почтовом ящике повестку, а в замочной скважине записку, обе приглашают на час дня.
— Элефантов? — не то спросил, не то уточнил Крылов. — Черт, дотянули резину!
— Можно?
На пороге, обаятельно улыбаясь, стояла Нежинская. Как всегда, безупречно, со вкусом одетая, ухоженная и красивая.
— Вы пришли на полчаса раньше. Почему?
— О, чтоб сэкономить время. Я договорилась встретиться с подружкой полвторого — надо заехать по женским делам в одно место… Вы же меня долго не задержите?
— А к человеку, который ждет вас до часа, вы не собираетесь? — не сдержался Гусар.
Лицо Нежинской стало холодным.
— Вы не только крутитесь возле моего дома, но и читаете то, что не вам адресовано! Стыдно!
— Как вы думаете, он действительно может покончить с собой? — спросил Крылов.
— Какое мне до этого дело? Пусть делает что хочет! Он же психопат!
— Как и ваш бывший муж?
— Почему вы лезете в мою личную жизнь? Кто дал вам такое право?
Нежинская изменилась в мгновенье ока — куда девались обаяние и очаровательная мягкость! Злая фурия в красивой маске.
— Мне давно говорят, что вы выясняете совсем не то, что требуется, как досужая сплетница. Даже пытаетесь заглянуть ко мне в постель! Ну и как, интересно?
Она презрительно улыбнулась, как будто уличила Крылова в неблаговидных, позорных делишках.
— Не нервничайте, Мария Викторовна. Расследование велось по всем правилам, хотя многое в нем вам пришлось не по нраву, — спокойно сказал Крылов. — Здесь требуется точность во всем, а точность-то вы и не любите.
— Ну, знаете ли!
— Знаю, знаю! Многое знаю. И вашу поговорку на первом допросе… Помните, насчет того, что вам не везет, дескать, третий раз попадаете к врачам? Первый раз — авария, третий — выстрел, а в связи с чем вы лечились второй раз? Мы с вами так и не выяснили этот вопрос. Тогда…
— А сейчас?!
Презрение, холодное убивающее презрение волнами заливало кабинет, и тон был ледяным и уничтожающим.
