7
0Похожая на какую-то знакомую актрису. Говорит по телефону.
Иван переводит взгляд мне на лицо. Его брови дёргаются в удивлении вверх.
- Божена?..
Разворачивается.
- Яра! - кричит девушке в машине. - Иди сюда...
Я растерянно ловлю взгляд Гордея. Я ничего не понимаю!
Она выскакивает из машины.
- Ого... - вглядывается в меня. - Я так и знала, что ты где-то здесь! В этой чертовой клинике! - с азартом. - Как же долго я тебя искала.
- Вы от отца? - шепчу.
Если скажут - да. Это враньё. Отец был бы тут сам! И я тогда не поеду, ни за что не поеду!
- Увы, нет. Он пока не в курсе.
- Вы можете ему позвонить прямо сейчас?
Переглядываются.
- Нет, - синхронно. - Его прослушивают. Мы не доедем спокойно. А путь не близок. Поехали!
Обнимая за плечи, девушка тянет меня к машине. Наши руки с Гордеем натягиваются, и он отпускает меня.
- Гордей... - оборачиваюсь я.
- Я приеду, - двигаются его губы.
Мы садимся на заднее сиденье.
Машина отъезжает, я оборачиваюсь, провожая его взглядом.
Закрываю глаза, чтобы тихо пережить ощущение, как рвутся натянутые от моего сердца к нему невидимые струны.
Вот и всё.
- Все будет хорошо... - сжимает мою руку Яра. - Мы отвезем тебя домой. А Мансурова... мы его поймаем и накажем.
Мне в это не верится...
Глава 36 - Неуместная
Это сложно осознать, но когда моя жизнь остановилась и превратилась в день жестокого сурка... жизнь, у всех кого я знала и любила, шла дальше своим чередом.
Родители переехали в другой дом. Больше и роскошнее. Мальчик, который мне пылко признавался в любви, стал премьером в театре, успел жениться и развестись.
Мой двоюродный брат Филипп, которого я никогда не видела, живёт теперь с моими родителями.
Отец получил повышение в звании, мама сделала пластику.
В общем, никто не умер, пока умирала я... Все жили своей жизнью.
Это эгоистично шокироваться этим? Возможно. Но меня шокирует. Мне с ними тяжело.
Я вернулась в чужое место, чужой дом. Где у меня даже нет личной комнаты. Они ее не сделали...
Сделают, конечно.
Но... Не сделали.
Я тут словно лишний элемент. Я словно “болезнь”.
Сижу сутками в гостевой, пялясь в выключенную плазму. Сама летаю где-то в других местах. Там где я Бедолага, где снег, мальчики, Варг, инструктора, Ольга, Гордей…
А здесь я снова пленница. Никто не должен знать, что я нашлась и нахожусь в доме отца. Ради моей безопасности.
Алишер - ускользнул.
Я в нем не сомневалась.
Гордей - не приехал.
Это очень больно…
Я хочу к Гордею… До ломки, до боли. Пусть рычит, пусть ругает, только пусть будет!Отец запретил телефоны. На территорию дома их не заносят. Я снова в изоляции.
Во флигеле - серьезная охрана. Она не выпустит, если даже попытаться.
Мама порыдала сутки. И теперь пытается вернуть нас в момент до похищения. Очень много говорит, мне кажется - за нас двоих, пытаясь компенсировать мою немоту и молчание.
