7
0"
"- Членоголовые, блять! По спальникам!
Я, конечно, утрирую именно эту ситуацию. Но они должны понять логику. Такие милые барышни и вырезают группы в горячих точках, прикинувшись пострадавшим мирняком.
Раздуваю угли, двигая глубже котелок.
Боковым зрением вижу, как другие парни накидывают на девчонку несколько спальников ещё сверху. И она сидит в горе одеял.
Маленькая и несчастная. Изредка порхая своими ресницами.
Втихаря что-то передают по рукам ей.
- Держи, - высовывают в руки. - Бери-бери... Ешь. Он не на тебя... Пацанов ругает...
Всхлипнув, отворачивается, слезы текут градом по лицу. Горько судорожно дышит. В руке зажата шоколадка.
О-о-ой, блять... - вздыхаю устало.
- Не было печали… купила баба порося! - подпирая щеку смотрит на неё с умилением Танго.
Подстава, да. Несу ей чай…
Глава 19 - Выбора нет
Я умею не плакать. Как бы не было обидно и плохо. Прятаться в ракушку, отстраняться от реальности, уходя в себя.
Но оказывается, я не умею не плакать, когда меня искренне жалеют. Это что-то совсем другое. Никакая защита не выдерживает, если внутри больно и кто-то тебя ""гладит и обнимает"". И меня сейчас тут многие так или иначе ""гладят"". Тем, что отворачивались, тем, что полная тишина в лагере и никто меня не обсуждает. Спальниками этими. Шоколадкой...
И я реву.
Но это ещё ничего не значит. Это совсем не значит, что кто-то поможет. Им прикажут, запугают, купят, обманут... Что-то да подействует.
Алишер пойдет на все. Потому что, если он меня потеряет, отец сразу убьет его. Алишер очень любит жить. И жить так, как ему нравится.
Чтобы прекратить рыдать, я пытаюсь отвлечься.
Парни делают ""баню по-черному"". Груда крупных камней из реки, сложенные горой. Сверху лапник и сухие сучья. Все это горит как огромный шатер, топя снег. Почему они называют это баней, я не понимаю. Но смотрю на высокий огонь, стараясь ни о чем не думать.
Псих, словно негласно запретил приближаться ко мне. Они все ходят по диаметру метров пять вокруг меня. Нарушив его лишь единожды, когда накрывали спальниками и отдали шоколадку.
Я глажу ее пальцами. Она ценная для меня. И совсем не хочу съедать. А вот горячий чай выпиваю.
Псих с другими инструкторами, выжав наши вещи, развешивает на дереве. Обувь перевёрнута и висит на тонких пеньках подлеска.
- Они же не высохнут до утра, - комментирует Радио.
- В мокрых пойдешь, - ухмыляется Танго.
- Я то может и пойду... А она?
- А она - не твоё сопливое дело, - хмуро обрубает Псих.
- Вещи и обувь будут сохнуть в бане. Не очкуй, - встряхивает мой бушлат Йода.
Псих, поймав меня взглядом, идёт в мою сторону. Садится рядом. Тоже смотрит на огонь. Показывает мой нож в ножнах.
- Это я забираю. Не обессудь.
Что я могу сделать с этим? Ничего... Хотя, с ним я чувствовала себя более защищенной.
- Как зовут?
Не хочу говорить настоящее имя.
