0
0– Говорит ей что-то… улыбается…
- Чего это он к ней прилип?! – девушка скривилась, словно собиралась заплакать. – Ни кожи, ни рожи и жопа с кулачок! Папенька мне Сережу обещал!
- Ну, ежели обещал, так и будет, лебедушка! – Степанида Пантелеймоновна схватила дочь под локоток и поволокла на другую сторону улицы. – Да мало ли, о чем они говорят! Чего ты всполошилась?
- Что, как Сережа с ней полюбовничает? – Минодора даже всхлипнула от такого предположения. – Матушка, что делать-то?! Испортит дрянь рыжая мне все! Ой, испортит! А вы знайте, ежели он с ней, так я в реке утоплюсь! Вот мое последнее слово!
- Успокойся, ладушка моя! – испуганно воскликнула купчиха.
* * *
Дядюшка так и не выходил из комнаты. Его демарш меня особо не трогал, но с таким, как у него, характером нам придется нелегко. Я понадеялась, что после визита к Жлобину наши отношения немного наладятся, но, увы, это были пустые надежды. Что ж, пусть сидит как бирюк. Себе хуже делает.
- Елена Федоровна, чево на ужин готовить? – голос Евдокии вывел меня из раздумий.
- Ты ведь вчера готовила.
- Дык животом она мается, - со смехом ответила повариха. – Я ей лекарствы наболтала, чтобы послабило девку-то!
Я удивленно посмотрела на нее. О как! Бедная Акулина.
- Ты смотри, чтобы она в уборной жить не стала от твоей «лекарствы», - мне тяжело было удержаться от смеха. Не семейка, а какой-то цирк, ей Богу!
- Ежели немножко, то ничего, окромя счастия для живота, и не случится! – Евдокия пошла обратно на кухню. – Елена Федоровна, я к сапожнику схожу.
- Иди, - я снова подняла голову. Где лестница? Чердак манил меня невероятно.
Хлопнула входная дверь, и я обернулась. Оп-па… неожиданно…
Передо мной стояли мамаша и дочурка Жлобины. В парикмахерской сразу стало мало места, так как две дамы были довольно внушительных размеров для такого помещения. Какого их принесло сюда?
- Добрый день, - поздоровалась я. – Чем могу помочь?
Купчиха достала платок и принялась обмахиваться, а Минодора вытирала льющийся по лицу пот. На улице было жарко.
- Поговорить мы пришли, - наконец сказала женщина.
- Может, квасу холодного? – предложила я, решив быть гостеприимной. Мало ли, чего им надо.
- Можно и квасу, - согласилась Минодора, но сделала такое лицо, будто делает мне одолжение, соглашаясь.
- Прошка! – позвала я и, когда мальчишка заглянул в зал, попросила: - Принеси кваса дамам.
Присесть посетительницы отказались, стоя посреди парикмахерской. А мне казалось, что я сейчас задохнусь от сладких духов, которых, видимо, эти мадамы не жалели.
Появился Прошка с подносом.
