0
0- Знаете ли вы, что бородатые мужчины чаще изменяют супругам, чем бородатые женщины своим мужьям? Молодой человек пару секунд молча смотрел на меня, а потом захохотал.
- Господи, Елена Федоровна давайте уйдем отсюда, иначе на нас уже обращают внимание!
- Мы уже возвращаемся домой, - я не рассматривала его в открытую, но отметила, что Фролов одет с иголочки. Аккуратный элегантный мужчина больше походил на дворянина, чем на сына купца. Но это, скорее всего, объяснялось тем, что он долгое время находился за границей.
- Позвольте проводить вас, - как и в первый раз предложил Сергей.
Прошка побежал вперед с покупками, а мы не спеша пошли по тротуару.
- Так значит, вы живете у дядюшки? – молодой человек завел разговор.
- Тимофей Яковлевич дядюшка моего покойного мужа, - ответила я, с интересом наблюдая за его реакцией. – После его смерти мы с дочерью переехали к нему.
- У вас есть дочь? – удивился Фролов. – И сколько ей?
- А почему это вас удивляет? Танечка еще младенец.
- Не обижайтесь, Елена Федоровна, - спохватился Сергей.
- Такая уж у меня стать, - мне вдруг снова стало обидно. Вот почему было не засунуть меня в тело видной девицы? Чтобы рост и размах рук были соответствующими… Нет же… рыжий дрищ на кощеевых ножках. Сразу вспомнился прикол из прошлой жизни: «Маша всегда мечтала играть роль Джульетты, но из-за маленького роста и странной формы позвоночника она играла канделябр,».
- Что Богом дано, всё прекрасно, - вполне серьезно сказал Фролов. – Себя любить нужно.
- Вы себя, значит, любите? – я взглянула на него, приподняв брови.
- Не путайте любовь к себе с самолюбованием, - Сергей усмехнулся. – Этого во мне точно нет.
У калитки мы на минуту остановились, и я заметила, как он бросил быстрый взгляд на парикмахерскую, из-за угла которой выглядывало мое непрезентабельное жилище.
- Как вам живется с дядюшкой, Елена Федоровна?
- Хорошо мне живется, - меня почему-то задел этот вопрос. В нем чувствовался намек на то, что Сергей увидел. – Не хоромы, но и за это спасибо. Пойду я. Всего доброго.
Фролов что-то хотел сказать, но не стал.
И тут из парикмахерской раздался громкий рёв. Кто-то так голосил, что в ответ на этот вой слабо залаял Туз. И это притом, что изможденная псина не лаяла, даже когда во дворе шастали чужие.
Я бросилась туда, боясь представить, что могло приключиться.
По залу бегал Прошка, схватившись за лицо обеими руками, и орал как резаный. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что случилось. На тумбочке стоял открытый пузырек с перцовой настойкой.
