0
0Наконец он выбрался и завертел головой, не понимая, что происходит.
- Ку-ку, дядя, - почти ласково произнесла я, прежде чем толкнуть его ногой в грудь. – Дружка своего забирай, и валите отсюда, пока я добрая.
- Шала-ва-а-а… - выдохнул мужик, пытаясь подняться.
Да что ж они все это слово повторяют? Вот зря… Зря же…
- Строг этикет самурая: Кто ругательным словом обзывается – тот сам так называется. Японская мудрость. Ну, чё, банзай, что ли? – я ударила его по темечку и бандит обмяк, завалившись на траву. – Скучно, девочки…
Мне хотелось продолжения, ибо злость на Жлобиных распирала меня изнутри.
- Еленочка Федоровна, а чево тут?
Я чуть не подпрыгнула, услышав тоненький, заспанный голос.
- Прошка! Ты чего не спишь?! – я обернулась и увидела мальчишку в ночной сорочке.
- До ветру вышел, слышу: тут возня… Потом кто-то говорит «шалава»… Вот и залюбопытничал… - он приблизился. – Ой, Еленочка Федоровна, вы опять кого-то отоварили?
- Жлобинских, похоже. Нужно Селивана разбудить, чтобы он отволок их подальше отсюда, - пошла вокруг дома к главному входу.
- Вот, гады! – зло произнес мальчишка, семеня следом. – Еще и обзываются! Был бы я взрослым, как наподдал бы за вас, Еленочка Федоровна! Вы же меня научите?
- Научу. Спать бегом! – улыбнулась я. – Завтра работы у нас полно.
Селиван долго смотрел на валяющихся в траве мужиков, а потом философски произнес:
- Хорошо взбутетенить кого-то тоже надобно. Оно для ума полезно и разумения. Только я вот в толк не возьму, вы, что ли, барышня их мехом наружу вывернули?"
"- Услышала, что в окно кто-то лезет и приложила кочергой, - соврала я, на что он ответил:
- Я завтра придумаю, чтобы не лазили.
- Нет, не нужно. Отволоки их подальше. Что толку от квартального? Они по указке Жлобина сюда явились. Вряд ли Яичкин против него пойдет, - чтобы это понять, много ума не надо было. – Тут нужно осторожнее быть.
Но осторожнее не получилось… Рано утром вся округа гудела от невероятного по своей нахальности события. На Жлобинских воротах здоровенными буквами было написано: «Квашня Шалава!!!».
Это за завтраком рассказала Акулина, которая бегала на рынок за свежим молоком.
- Только и разговору за купеческую дочь! Люди смеются, бегут посмотреть, да там уж все смыли! Говорят, купец рвет и мечет! Даже сказал, что деньгами осыплет того, кто скажет, чьих рук дело!
Но я уже догадывалась, кто этот борец за справедливость. Прошка!
Мальчишка и не отпирался. Он, насупившись, смотрел себе под ноги, пока я отчитывала его, а потом сказал:
- А чево они вас обзывают?! Пущай докажут, что это я!
- Ты где писать научился, горе? – я не могла на него долго злиться.
