0
0Теперь разговор должен был пойти в более позитивном ключе.
- Ты что такое? – Тимофей Яковлевич угрюмо уставился на меня. – Откуда взялась?
- Да как же откуда? Супруга я вашего племянника, который доктором служил, - дружелюбно ответила я. – Елена Федоровна. Волкова. Предлагаю забыть все обиды и жить одной дружной семьей. Как смотришь на это, Яковлевич?
- Господи… как же Сережа мой на тебе женился? – дядюшка все еще не мог прийти в себя. – Или это сон? Кошмар одолел опосля анисовки?
- Этот кошмар с вами надолго. Вы пока тут определяйтесь, куда нас поселить, а я за своими пошла, - мне не было жалко этого жадного старика.
Мальчишка возбужденно крутил головой, поглядывая то на меня, то на дядюшку. Он не боялся, а в его хитрых глазах плескалось веселье.
- Тимофей Яковлевич, пойду я? – он вопросительно взглянул на мужчину. – Телегу поставлю?
- Иди! Чего уж тут поделаешь! – застонал он, держась за уши. – Заживем, чую! Счастье привалило, ведром не расхлебаешь!
Мы с Прошкой вышли из парикмахерской, и он с любопытством поинтересовался:
- Вы пошто Тимофея Яковлевича по ушам ляснули?
- Чтобы ты спросил, - я улыбнулась, глядя на его лохматую голову.
- Я же не барин, что бы помадами да пудрами себя мазать! – обиделся Прошка. – И так сойдет! А вы теперь всегда нас лупить станете?
- Нет, если только заработаете, - засмеялась я, потрепав его густые волосы. – Так что смотри у меня.
- Ого… - изумленно протянул мальчишка, увидев сидящих в телеге. – Это все ваши?
- Мои. Акулина, Прасковья, Селиван и моя дочь Танечка.
- Тимофей Яковлевич умом тронутся… - обеспокоенно произнес Прошка.
- Мы и сами себя прокормим, - я махнула Селивану, чтобы он ехал к нам. – Пусть Тимофей Яковлевич за свои портки не переживает.
Селиван поставил телегу во двор, Прошка показал ему конюшню, а мы с Акулиной пошли в парикмахерскую.
- Гроза движется, - девушка посмотрела на небо, край которого выглядел жутковато. Его заволокла свинцовая туча, пухлая от непролившегося дождя. – Нам бы быстрее под крышу. Как вас дядюшка принял? Как родную али холодно?
- Хорошо принял, оглох от радости… - ответила я, ускоряя шаг.
Тимофей Яковлевич явно чувствовал себя лучше, но при виде нас снова застонал, держась за уши. Акулина покосилась на меня и шепнула:
- Чего это он? Барышня, неужто вы и его оприходовали?
- Бог с тобой. Мигрень у него, - я подошла к дядюшке, удовлетворенно замечая, что он еле сдерживается, чтобы не шарахнуться от меня. – Со мной служанка, кормилица и слуга Селиван. Им бы тоже место выделить.
