0
0– Елена Федоровна, вы настоящая волшебница! Я не знаю, как вас благодарить! Эту прическу даже жаль собирать в эти надоевшие пучки! Какая красота!
- Я рада, что вам понравилось, - мне, конечно, льстило такое восхищение моей работой, но все-таки женщин стричь я была не готова.
- Если вдруг вам понадобиться помощь, обращайтесь. Мой будущий супруг судья, - девушка надела шляпку и затянула ленты. – Ах, да! Меня зовут Алпатова Ксения Александровна.
Она весело попрощалась со мной и умчалась. А я с улыбкой смотрела на нее из окна. Кто знает, может, ты и пригодишься мне, Ксения Александровна…
С 18 века «просто князю» полагалось титулование «ваше сиятельство», а светлейшему князю — «ваша светлость».
Глава 42
Минодора все-таки пришла. Она явилась с корзиной, с которой ходят за покупками, и я догадалась, что в ней наскоро сшитый наряд для тренировок.
- Ну, как дела дома? – поинтересовалась я, все больше проникаясь к ней уважением. – Матушка сильно бесчинствует?
- Лютует, - вздохнула девушка, доставая из корзины вещи. – Грозится, что закроет меня в комнате и станет кормить насильно. Вот только куда ей со мной сладить? Я и у нашего конюха в кулачки выигрываю…
- Думаешь, выдержишь такой напор? – усмехнулась я.
- Выдержу… Меня так просто не сломаешь, скорее маменька сама обломится, - проворчала Минодора. – Помоги пуговки расстегнуть.
Я помогла ей снять платье, и вскоре она уже стояла передо мной в таких же шароварах из платья в полоску.
Акулина при виде нас перекрестилась, но все же держала рот на замке. Мое внушение, видимо, подействовало.
Мы спрятались за густыми зарослями в соседнем дворе. Выкошенная полянка, подсвеченная утренним солнышком, была идеальным местом для тренировок. Есть где развернуться! Тем более с габаритами Минодоры.
- Начинаем разминать мышцы! – сказала я, становясь напротив девушки. – Ходьба на месте! Смотри на меня и повторяй!
Мы зашагали, задавая ритм руками.
Когда дело подошло к подъему коленей к ладоням, она запыхтела, но старательно выполняла все движения. На захлестах голени с разведением рук, Минодора даже захрюкала, а на приседаниях из ее рта вылетало эдакое грозное «пу-уфф… пру-у-уффф». Сейчас она напоминала не квашню, а самовар, с которого сейчас сорвет крышку.
