5
0
— И как это понимать, Андрей⁈ — строгий голос Лены зазвенел в воздухе, заставляя всех затихнуть. — Я сейчас же сообщу о твоём преступлении родителям. И да — это преступление. Ты обвинил Серёжу в том, что он не делал!
— Ни нада-а. Ну пазалуста, — начал канючить Андрюша, сложив ладони лодочкой в умоляющем жесте. — Миня опять в угол поставят.
— Я должна сообщить твоим маме и папе, — продолжила Лена. — Ты даже не понимаешь, что сейчас натворил!
Лена развернулась и, пока остальные воспитательницы сворачивали экран, вышла из зала.
— Я болсе не буду, — услышали мы из коридора плач Андрюши, который побежал за Леной. — Меня убют!
А я довольно улыбнулся и подмигнул Мишке.
— Смоли, — сказал я ему.
Два пацана из лагеря Андрюши, посмотрели вслед своему лидеру — теперь уже бывшему — переглянулись и… подошли ко мне.
— В обсем, много кофет плосить не буем, — деловито обратился ко мне высокий пацанёнок.
— Ага, совсем сюсють, — кивнул крепко сбитый малыш. — Лутсе ты, сем этот товстяк.
— Холосо, — кивнул я. — Добло позаловать в сплаведливый отляд.
И поздоровался с ними. Мишка последовал моему примеру. А следом — и остальные из моего войска.
Андрюша вернулся через пять минут. Опухший от слёз и очень грустный.
Наверное, именно так выглядит поросёнок, когда узнаёт, что его откармливали, чтобы поставить в печь, а затем подать на стол с яблоком в заднице.
Толстячок заметил двух пацанов, которые перебежали к нам и злобно скривился:
— Вы исё позалеете, — прошипел он им.
— Ити отсюта, пвакса, — усмехнулся ему высокий пацан.
Толстяк грозно направился к нему, но я встал у него на пути.
— Это узе мой селовек. Поплобуй тойко, — взглянул я ему в глаза. И этого оказалось достаточно.
Толстяк отвернулся от нас и вернулся в дальний угол со своим поубавившимся отрядом.
А ещё через полчаса в зал заглянул хмурый бородатый мужик.
— Андрей! Пошли домой! — крикнул он ему.
По ходу его батя готов был всыпать ремня. Хорошо так, разков пятьдесят с размаху, чтобы сидеть не мог!
На такой хорошей ноте и меня забрали домой.
— Что-то ты, Серёжка, необычайно весёлый сегодня, — обратился ко мне батя, крутя круглую штуковину, которую он называл рулём. — Делись с родителями.
— Тебя за что-то похвалили? — спросила маман.
— За усё, — засмеялся я. — Я молодес.
Родители, услышав эти слова, улыбнулись в ответ, засияв взглядами.
Они искренне радовались за меня. А я был счастлив, что у меня такая хорошая семья. Пусть и приёмная. Сейчас это не имеет значения.
* * *Бутырская тюрьма, комната для свиданий, в это же время.
Жирнов сидел в небольшой серой комнатке за столом и ожидал Мышинского. Он предвкушал то, что тот скажет. Хотя слегка волновался. Да и последствия прошлых бессонных ночей давали о себе знать.
Кто этот смельчак, он не знал.
