Проблема майора Багирова

Четыре недели назад группа Ярослава совершила ночную диверсию, проникнув на позиции боевиков, заминировали там все, что было можно, а потом тихо, без единого выстрела ушли. Уже на безопасном расстоянии подорвали всю технику и склады с оружием.

В штаб докладывал Батя о подвиге своих бойцов, среди которых упомянул и Багирова. Сухо похвалили на словах, но к наградам никого не представили. Это было настолько возмутительно, что недели две все ребята только матом и отзывались о тех, кто сидит в чистых кабинетах.

После той диверсии было совершено несколько атак по нашим позициям, которые удалось отбить, но и у нас были потери – больше десятка раненых.

Некоторых мы отправили в госпиталь, те, кто с легкими ранениями, лечились на месте. Среди них был Леха.

Спустившись в медблок делать перевязки, первым делом подошла к другу.

— Снимай штаны, боец, — не показывая жалости. У Лешки правая ягодица вся перештопана. Поймал крупный осколок.

— Отстань, Аль. Мне Андрей уже швы снял.

— Тогда я пошла дальше работать...

Когда мы Лешку зашили, он так серьезно и расстроенно спросил, что там с его задницей, будто собирался в конкурсе красивых мужских поп участвовать.

— С ней все прекрасно. Теперь у тебя на правой ягодице будет шрамирование, очень модная нынче тенденция, почти как тату.

— Надеюсь, Андрей, шрам в виде какого-нибудь крутого рисунка? — это был риторический вопрос, но нужно было мне на него ответить?

— Ага, в виде увядшего пениса, — внимательно рассматривая под разными углами, озвучила то, что видела.

— Что?! — Леха чуть с операционного стола не спрыгнул, чуть не погубил нашу работу. Еле его удержали мужики. Андрей Егорович на меня посмотрел строго, было понятно, что не всю правду нужно озвучивать.

— Леш, ну что ты расстроился, это всего лишь шрам на попе, главное, чтобы спереди ничего не увяло, — пыталась его успокоить на следующий день во время перевязки. — Радовался бы, что он на ягодице, кто его там увидит?

— Ты его уже видишь, — бурчал он.

— Я медик, а не женщина, — наглым образом вру. — А если тебя так смущает, набьешь татушку поверх. Можно гномика, — мысленно представляя, как это смотрелось бы.

— Твой портрет набью, чтобы помнить, что ты заноза в заднице.

Я тогда почти обиделась, но прошла почти неделя, и Лешка сменил гнев на милость.

Я даже сфотографировала его ягодицу. Он согласился, что шрам выглядит не айс. Не хочет Лешка, чтобы увядший сморчок был на его заднице, поэтому мы выбирали ему татушку. Пока ни на чем конкретном не остановились. Удивительно, но Яр или не знал о том, что у Лешки психологическая травма на фоне «задницы», то ли знал, но ничего не говорил, потому что доверял.

Мы настолько сблизились, что ни у кого сомнений не осталось, чья я девушка. Даже у меня.