Срывая сухую травинку, хлопнула по земле ладонью. Не раздумывая, я присела рядом, спрятав лицо под козырьком фуражки. Какое-то время мы сидели молча, потом Олеся заговорила: — Яр и Мирон для меня как братья. Да они и стали бы мне братьями, если бы мы с Олегом успели пожениться, — голос ее ломается при упоминании незнакомого мне Олега. — Олег – их двоюродный брат и мой парень, — поясняет негромко, крутя в руках сухую травинку. — Он погиб прошлым летом – здесь, в Сирии. Попал в окружение и подорвал себя гранатой, — вроде спокойно произносит, а я вижу, как руки ее крошат травинку.
Страшно за нее. Почему не оставила войну? Почему не уволилась? Почему продолжает воевать? Мстит или ищет свою смерть, чтобы встретиться с любимым? Я не осмеливаюсь задать эти вопросы, но они впечатываются в мой разум, оставаясь там белым пятном.
— Погибают даже самые лучшие, Аля. Им надо, чтобы их любили, верно ждали дома, растили детей, не предавали, не ложились под генералов, — меня коробит от услышанной фразы. За то недолгое время, что я в армии, многое довелось услышать.
— Я не ревную, — по крайней мере, сейчас точно не ревную.
Я прониклась рассказом Олеси, девушка говорила правду, я это чувствовала.
— Я хочу, чтобы Яр и Север были счастливы, раз у нас с Олегом это не получилось. Берегите друг друга, не давайте недоразумениям и мелким обидам вставать между вами, жизнь так коротка, — поднимаясь с земли.
А мне стало так стыдно, что мы обманываем всех, а Олеся искренне переживает за братьев. Устроила эту глупую проверку ради них, которую я умудрилась пройти, и теперь она верит в нас с Ярославом...









