5
0Мои ребята пленных спасли без единой потери, пусть и с нарушением приказа, а его сынок ездит за своими следит и писульки в штаб отправляет. Мне не стремно простым бойцом идти воевать, мне стремно было бы на гражданке отсиживаться, прятаться за спинами друзей.
— Только без нарушений, Вадим. Командир теперь ты, — подзывает Лужина с папкой. Там уже и рапорта готовы. Надо было так подсуетиться? — Ярослава оставлю в твоем подчинении, но если он решит опять геройствовать, рисковать своими погонами и свободой будешь ты. Понял меня?
— Так точно, генерал-майор.
— Продолжать сборы, — командует Каручаев.
«Свали уже!..»
— Постараюсь ускорить расследование, — в дверях тихо произносит Лужин. — Не высовывайся пока.
Мы чуть задерживаемся. Первым выходит из дома генерал, задерживается на крыльце, осматривает бойцов. Ищет, к чему придраться.
Грохот… мат… крик…
Мы с Батей первыми пробиваемся к генералу, который лежит на крыльце. В лучшем случае без сознания. Фуражка отлетела в сторону, на голове шишка с яйцо, в двух местах пробита кожа, кровь заливает лицо.
— Где медик?! — кричит Лужин.
Осматриваюсь в поисках не-Сереги. А вот и она… стоит с виноватым лицом, прикрыв рукой рот.
Ля… что она опять натворила?!
Прослеживаю за ее виноватым взглядом. Твою дивизию…
Я всегда говорил: баба в отряде – к беде!
Как? Как она умудрилась повесить свой тяжелый рюкзак на балку? Тот отлетел при падении и теперь валяется в стороне. Хорошо, что кроме генерала никого не убила. Вот так, генерал-майор, у нас и в тылу есть диверсанты.
Пока никто не видит орудие убийства, переключаю на себя внимание.
— Нужно оттащить его в сторону, пока стена не обрушилась. Давайте, хватайте. Медик уже идет, — этой дурехе намекаю, что пора отмереть и перестать пялиться на рюкзак…
Глава 30
Алеста
Командир готов меня расстрелять взглядом. Злющий, как бешеная собака. Я ведь не специально, но моя виноватая и испуганная моська на него впечатления не производит. Как только генерала отнесли в сторону, прихожу в себя. Багиров оказывается рядом, отбрасывает ногой рюкзак за угол, словно он не тяжелее футбольного мяча.
— Постарайся его оживить, — тихо и угрожающее произносит он. Тоже нервничает.
— Леш, неси аптечку, — на ходу кричу товарищу.
Офицеры тоже нервничают, ругаются, пытаются привести в чувство генерала.
— Отойдите, — прошу их, падаю на колени у обездвиженного тела. Сердце от страха готово выскочить из груди, но действую я на автомате. Вокруг стоит тишина, все замерли в ожидании. Генерал дышит, что немного успокаивает, хотя руки продолжают дрожать.
