5
0На самом деле я была слабее новорожденного котенка, а Ярослав просто не хотел применять ко мне силу.
Мы с Яром заходили намного дальше поцелуев, он видел меня топлес, ласкал грудь, но даже случись между нами близость, я не хотела бы, чтобы он видел меня в таком виде – внизу на мне ничего кроме катетера.
— Я сама, — умоляюще глядя на Яра. Ну не хочу, чтобы он меня видел такую.
— Оставь нас на минуту, — не глядя на Светку.
— Еще чего, — фыркнула возмущенно. — У меня что, дел больше нет?
— Веру позови и свали! — Яр своим командным голосом кого угодно может заставить дрожать от страха.
Секс – не повод стать друзьями. С одной стороны, мне было приятно, что он с ней не церемонится, разговаривает, как с абсолютно посторонним человеком, с другой стороны, я понимала, что Ярославу скоро придется вернуться к ребятам, а эта зараза начнет отыгрываться на мне. Сложно воевать на равных, когда ты похожа на мумию.
— Если бы я лежал сейчас раненым, ты ухаживала бы за мной? — спросил Ярослав, как только Светка вылетела из палаты.
Ну что за глупый вопрос? Если откинуть в сторону мою профессию, которая как раз и подразумевает ответ на этот вопрос, и опираться только на чувства, то все равно ответ однозначный:
— Конечно!
— Как бы ты себя чувствовала, начни я от тебя прятаться и говорить, что справлюсь сам? — в очередной раз убеждаюсь, что Ярослав тот еще психолог.
— Это другое. Я медик… — не очень уверенно.
— Ты моя любимая женщина, Аля. У нас в этой жизни все на двоих: и горести, и радости. Прекращай меня стесняться.
— Яр, я все понимаю, но не могу так.
— Кто у нас тут не желает лечиться? — отодвигая в сторону брезент, в палату вошла Вера.
Казалось, старшую медсестру я не видела сто лет. На моем лице расплылась улыбка, а Вера уже подошла, отодвинув в сторону Яра, крепко сжала в своих руках мои пальцы. Локоть у меня был перебинтован, при резком движении рана отзывалась болью.
— Ты иди, погуляй, мы тут сами справимся, — улыбнулась старшая Багирову. Я не верила своим глазам. Вера тепло и по-доброму разговаривала с Яром. Она ведь его терпеть не могла.
Багиров какое-то время помялся у изножья кровати, потом, кивнув Вере, оставил нас наедине.
— Ну и напугала ты нас, девочка, — мотая головой, произнесла Вера. — Борисыч, когда тебя увидел, слезу пустил, дрогнуло сердце старого хирурга. Себя он винил, да и я винила себя, что отпустила от себя. Но больше всех твой с ума сходил, — кивнув в сторону выхода. — Он за своих ребят всегда горой, а тут сразу все поняли, что любовь у вас. Никогда его таким безумным не видела. Он с Борисычем поругался, со штабными сцепился.
