Привидение в кроссовках

Надо же, такого казуса со мной давным-дав­но не приключалось, забыла придержать педаль сцепления.

Ну и мать! Просто вычеркнула дочь из своей жизни и больше нико­гда ею не интересовалась. Где жила дочка, чем занималась, о чем мечтала, над чем плакала… Ничто не трогало Екатерину Андреевну. Не выбило ее из колеи и известие о смерти Натальи. Спокойно выслушав сообщение о кончине дочери, госпожа Филимонова без всякого ужаса или боли сказала:

– Что ж, глупо жила, рано умерла. Господь простит ей все ошибки.

В момент это­го заявления я натягивала в прихожей куртку. Засунув от неожиданности руку в капюшон, я поинтересовалась:

– А вы? Неужели не простите дочь? Так сами и уйдете, озлобившись?

Екатерина Андреевна глянула на меня прозрачными, словно летняя река, глазами:

– Мое прощение там, где находится Наталья, ей без надобности.

Выговорив безжалостные слова, она без лишних церемоний вытолкала меня за дверь.

Я поехала в магазин. Что ж, визит все же нельзя считать бесполезным. Я выяснила абсолютно точ­но: никаких сестер, братьев – родных, двоюродных или семиюродных – у Екатерины Андреевны не было.

– Я росла единственным ребенком в семье, – пояснила она, – впрочем, у моего отца имелся брат, Пантелеймон, но он сгинул в тридцатых годах, попал в лагерь и исчез.

– А у вашего мужа имелись родственники? – осторожно выясняла я.

– Родители Сергея Николаевича умерли в 30-м году от голода, – пояснила Екатерина Андреевна.

Войдя в магазин, я обнаружила огромную записку, прикрепленную на двери кабинета: «Иван Александрович берет нас с Лелей на два дня к сво­им приятелям. Сомса оставляем тебе. Маня».

Интересное де­ло, Сыромятников приду­мал ерунду. Какие друзья? А школа? Но тут я сообразила, что сегодня пятница и впереди выходные. Осознав сей факт, я перепугалась еще больше. Значит, мне придется ночевать одной? В огромном помещении, где полно таинственных закоулков.

Был только один способ справиться с ужасом, и я поехала на соседнюю улицу, где сверкала красными огнями вывеска «Продукты. 24 часа»."

"Войдя в супермаркет, я кинулась в винный отдел и принялась разглядывать полки. Спиртное действует на меня ужасающе. Иногда кажется, что в строении моего мозга имеется какой-то «инженерный» просчет. Стоит накапать себе пять капель, как мигом наступает стадия, которую медики называют «патологическое опья­нение». Я перестаю воспринимать действительность и засыпаю крепким, беспробудным сном. Каким-то невероятным образом алкоголь попадает не в желудок, а сра­зу в мозг. Поэтому принимать дозу мне следует не сидя, а лучше лежа, что­бы без лишнего напряжения отъехать в царство Морфея.