1
0У кота был радостный, если не сказать счастливый вид, учитывая, что его еще с утра не кормили, это выглядело странно.
– Тебе понравилось бродить ночью по магазину? – спросила я у Сомса и уже собралась погладить его по пушистой спинке, но тут заметила на макушке Маруси, в ее светло-русых волосах, какой-то странный комок темно-серого цвета. Недоумевая, я наклонилась пониже, похоже на кусок меха со шнурком, может, кот оторвал помпон от Лелиной шапки? Я совсем приблизила лицо к подушке и заорала от неожиданности:
– Мама!!!
Девчонки подскочили.
– Что? – спросила Леля. – Опаздываем, да? В школу?
– Нет, – сердито ответила Маня, – мусечка визжит. Книги опять упали?
Я только тыкала пальцем в ее волосы.
– Там, там…
Машка запустила руку в пряди и вытащила… дохлую мышь.
– Подумаешь, мышка!
– Она мертвая! – взвизгнула я.
– Это лучше, чем живая, – возразила Машуня, – не укусит, небось Сомс принес.
– Откуда ты знаешь? – удивилась я.
– А он весь вечер тут засады устраивал, – пояснила дочь, – видишь, весьма удачно. Потом мне добычу приволок, угостить хотел, хороший кот.
И она поцеловала усатую морду. Мне стало интересно.
– Почему же он решил побаловать тебя, а не Лелю?
Маруська встала и потянулась.
– Кошки очень памятливы, а Сомс еще и благодарен. Помнишь, как недели три тому назад я вытащила у него из горла рыбью кость?
Было такое дело! Леля ворвалась к нам вся в слезах, держа в руках Сомса. Кот сидел с разинутой пастью, из которой текли слюни, а на морде было самое несчастное выражение.
Маруська мигом поняла суть проблемы и ловко вытащила острую кость, которая застряла у несчастного в глотке. Остаток вечера Сомс сидел у Маши на коленях и преданно терся ушастой головой о подбородок спасительницы.
– Теперь ему представилась возможность отблагодарить меня, – пояснила Маня и добавила: – Мусечка, будь другом, а?
– Что, детка?
– Больше не ори так у меня над ухом, а то я чуть не скончалась от ужаса. И откуда только у тебя такой голос взялся?
– Сама не пойму, – вздохнула я и пошла на первый этаж ставить чайник.
Торговый зал выглядел совершенно обычно. Ничто не указывало на то, что ночью я носилась по помещению, роняя книги. Вдруг послышалось бодрое цоканье. Это Бандюша летел по лестнице вниз. Добежав до двери, он сел у входа и замел хвостом.
– Нет, дорогой, здесь Москва, самый центр. Тут я не могу выпустить тебя бегать на воле, как в Ложкине. Подожди немного, сейчас Маруська приведет себя в порядок и выведет вас, на поводках, а кое-кого и в намордниках.
Произнеся эту фразу, я бросила взгляд на дверь и почувствовала, как сердце быстро-быстро забилось где-то в горле. Большая щеколда была открыта!
Я села на скамеечку возле камеры хранения сумок и призадумалась.
