1
0И, когда этот отряд отправится восстанавливать честь Звездного Дождя и мстить за их принцессу, то разве смогут остальные воины клана остаться в стороне?
— О чем ты говоришь, Абрахам? — Густаф поднялся, проверил как натянута тетива, и встал рядом на край крыши.
— Когда принцесса умрет, мой юный соратник, то клану просто необходимо будет найти виноватого. Обвинять другую семью Чужих Земель — чревато войной, которую они могут и не выиграть. Ни один клан не пойдет на такой риск. С другой стороны, если обвинить орден Ворона в том, что они убили их принцессу, то под этим соусом можно созвать союзников и отправиться на праведную битву. Иными словами — грабить древний орден, который за века своего существования накопил немало знаний и сокровищ, которыми следовало бы поделиться.
— Но…
— Если ты спрашиваешь, почему они не сделали этого раньше, то… любому хворосту, даже самому сухому, нужна искра, чтобы загореться. И так уж получилось, что молодой принцессе на роду было написано разжигать сердца воинов. Светлая ей память, радостного перерождения. Живи свободно, умри достойно и бла-бла-бла…
— Да я не про это! — перебил Густаф. — с чего ты взял, что она умрет?! А если у фанатика получится? Кто знает, к чему приведет ритуал с этими жрецами, тварями, Гранью и демон знает еще чем!
Хаджар посмотрел на Абрахама. Тот на него. Они оба понимали к чему все идет. Хаджар с самого начала понял, почему Абрахам так отважно бросился следом за Кафемом в недра храма.
Просто отвагой тут и не пахло.
— Я, так-с, сказать, предпринял все необходимые меры.
С этими словами старый контрабандист и вор вытащил руку из кармана и покачал склянкой. Точно такой же, какую несколько минут назад Кассию продемонстрировал Кафем.
— Какая хорошая копия и…
— Оригинал это, дурья твоя башка!
— Смерть близко.
— Спасибо, Гай, но думаю, бить его пока не стоит. Пока…
Иция возвела горе-очи и качнула густой шевелюрой.
— А сразу сказать было нельзя? Значит, пока мы играли в салочки с наемниками, ты успел обокрасть и подменить склянку?
Абрахам наиграно горделиво ударил себя кулаком в грудь.
— Давно не был в деле, но руки еще помнят, — поморщился он, потирая ушибленное место. — О, смотрите, кажется они уже на месте.
Все повернулись в сторону, куда указывал Абрахам. Процессия Кассия и Кафема свернула лагерь, снялась с места и выдвинулась по одной единственной улице, змеей выползающей их хитросплетения своих сестер."
"Они прошли через довольно широкое плато, чтобы оказаться перед массивными створками. На левой застыла фигура исполинского человека, принявшего коленопреклоненную позу. В левой руке он сжимал свое же, вырванной из груди сердце, а в правой — держал какой-то символ, незнакомый Хаджару.
