1
0Она слишком слаба, чтобы передвигаться самостоятельно.
— Конечно… что же, тогда, увы, не знаю как и быть, ритуал можно провести только внутри.
— Внутри?
Кафем поднялся, отряхнулся и неспеша подошел к скале. Недолго постояв перед ней, он приложил ладонь к поверхности старого камня и, в следующее мгновение, по всей скале засветились древние иероглифы и магические символы.
Мгновение позже часть породы исчезла обнажив проход, внутри которого виднелась уже частично обвалившаяся лестница.
— Добро пожаловать, достопочтенный Ксенис, в храм богини жизни. Только, боюсь, ваша повозка здесь не пройдет.
Хаджар переглянулся а Албадуртом.
— Это храм темных жрецов, — гном осенил себя священным знаменем своих предков. — а в суме у него точно не лекарство Звезд и Луны… что здесь, о молот и наковальня, происходит?
— Скоро узнаем, — Абрахам проверил ножны и клинки. — выдвигаемся следом за ними.
Хаджар едва слышно выругался.
Глава 1413
Пока отряд Абрахама готовился отправиться следом в храм Темных Жрецов, Ксенис, вместе с его людьми, бережно вынимали из повозки изящные носилки.
Не такие, как привык видеть Хаджар, на которых с поля брани выносили раненных и мертвых, а совсем иного толка.
Высокое Небо, на этих носилках не отказались бы почивать самые родовитые представители знати Регионов. Перекладины из какой-то невероятно дорогой, магической древесины. Они излучали ауру спокойствия и умиротворения.
Даже с такого расстояния чувствовалось, что эти две «палки» были способны в несколько раз повысить целительные свойства лекарств. Ткань, соединявшая волшебные перекладины — то ли шелк, то ли парча. И их магия была даже сильнее, чем у древесины. Пропитанная различными зельями и порошками, зачарованная сильнейшей целительной магией.
— Проклятье, — процедил Абрахам. — у меня сейчас морщины разгладятся.
— И, может, потенция появится, — хмыкнула Иция.
— Дорогая, неужели ты думаешь, что я хожу по борделям ради светских бесед?
— О, а ты умеешь беседовать? Мне казалось — только пить и спать.
— Смерть близко, — Гай поправил маску. Это движение стало уже настолько привычным, что Хаджар почти не обращал на него внимания. — а для этой девочки она ближе родной матери.
На носилках, под покровами из столь же драгоценных и волшебных, усиливающих лечение материалов, лежала девушка. Лет семнадцати, не старше. И внешность, в данном случае, не была обманчива.
Хаджар смотрел не на лицо, изуродованное черными струпьями, морщинами, гнилыми нарывами, белесыми прыщами и ранами, края которых не срастались, обнажая желтоватое мясо и бледную кровь.
Он смотрел дальше.
Или глубже.
На энергетическое тело.
