1
0
— Он был её первым и единственным другом. Я же был её первой и последней любовью. Тебе этого не понять, Неназываемый. Ты не был создан, чтобы любить.
— Ты смеешь думать, что знаешь, для чего я был создан, маленькая звезда?
Мужчина выпрямился. Он утер пот со лба и, открыв флягу, отпил воды. После этого он все так же спокойно вернулся к своей работе.
— Мой свет, — произнес он. — покрывает все земли. Земли истинные и земли ложные. От края смертных, до простор Фае. Я вижу выжженные долины демонов, я знаю, что творится в крае Бессмертных. Я знаю все о Седьмом Небе. Так что — да, Неназываемый. Я смею думать то, что мне пожелается.
— И именно поэтому я и пришел к тебе, Ирмарил, — произнесла пустота. — мне нужна твоя помощь.
Мужчина засмеялся. И смех его звучал звоном золотых монет.
— Разве так просят о помощи? С угрозами и недомолвками.
— Ну уж прости — по другому я не умею.
Мужчина выпрямился и посмотрел куда-то в сторону.
— Я вижу тебя, — произнес он.
— Я знаю, — ответила пустота. — ты правильно сказал — твой свет простирается надо всем, что есть в этом мире. Так что ты должен знать о всех перерождениях Миристаль.
— Перерождения… что они, как не отражение в осколках разбитого зеркала. Перерождения душа учится новыми опыту. И судьба её иная. Моя Миристаль погибла тогда, когда попыталась спасти от тебя своего друга.
— И если бы не она, Черный Генерал был бы уничтожен.
Ирмарил вновь засмеялся.
— Ты знаешь, Неназываемый, что сил всего мира не хватило бы, чтобы уничтожить созданное же вами… существо, — последнее слово Ирмарил произнес с презрением. С презрением и… опаской.
Пустота ответила не сразу.
— За такие слова ты можешь поплатиться жизнью, — прозвучало под сводом.
— И что дальше, Неназываемый? — столь опасные слова никак не тронули сердце мужчины. — Ты уничтожишь меня, а я появлюсь вновь. И ничего не изменится.
Этого не было видно, но ощущалось, как взгляд пустоты сместился на приставленные ко входу в пещеру лук и стрелы. Ростовой лук, выточенный из рогов оленя Седьмых Небес, тетива из его жил. Стрелы из ветвей Дерева, растущего посреди стихии Огня. Перья из крыльев птиц, бороздящих стихию Воздуха.
Не было на Седьмом Небе стрелка более могучего и меткого, чем Ирмарил.
Своим выстрелом во время войны он мог поразить тварь на расстоянии, когда её не могли узреть даже Старшие Боги.
— Мне нужно, чтобы ты помог отыскать мне одного смертного.
— Смертного? — удивился мужчина. — с каких пор, Неназываемый, ты интересуешься жизнью смертных.
Пустота промолчала.
— Разве те, кого ты поработил — феи, не служат тебе доносчиками на несчастных, коим не повезло обратить на себя твой интерес?
Пустота вновь не ответила.
— Ах да, как же я мог забыть — ведь ты же связан теми же законами, что и все мы.
