1
0
— Значат, — не стал спорить Мастер. — но не для тех, чьи жизни что-то значили для нас. Их время ушло. Их перерождениям нет счета.
Эш посмотрел в костер. Тысячи тысяч лет минули с тех пор, как оно похоронил Бродячих Пней и Рейку. И их детей. И детей их детей. А затем похоронил их перерождения. И перерождения их перерождений. Пока, наконец, перестал следить за душами тех, в ком находил свой покой и спасение от бездны.
Не той бездны, с которой, в свое время, успел сразиться Повелитель Всего Пламени — волшебник Пепел. А с той, с которой сражался каждый мыслящий. Каждый день.
— Зачем вы пришли, Мастер? Кажется, в последний раз, когда мы с вами виделись, вы попросили меня принять участие в войне Небес и Земли.
— Ты отказал мне в тот вечер, волшебник, — судя по движениям зонтика, Мастер запрокинул голову и все вглядывался в ночное небо.
— И тогда погибли все, кто мне дорог.
Пламя в костре задрожало. Оранжевые языки потянулись к фигуре с зонтиком, но туман под её ногами, казалось, оберегал этого человека от жара огня.
— Камень всегда может предвидеть, когда лавина пойдет по склону и упасть первым. Если же он этого не сделает, лавина все равно его смоет.
— Опять про камни? — хмыкнул Пепел и взял себя в руки. Пламя в костре успокоилось, а туман затих. — Даже спустя столько эпох, ваши метафоры, Мастер, не меняется. Левая рука богов… так вы меня тогда окрестили? Как раз перед тем, как разыграть собственную смерть…
— Я умирал сотни раз, мальчик. И все это, чтобы понять, что, в каком-то смысле, все мы — левые руки бога, — ответил визитер. — нам всем уготована участь быть отражением его воли в этом причудливом лабиринте из бессмысленного выбора, приводящего, каждый раз, к одному и тому же итогу.
— Смертные называют это, Мастер, порочным кругом.
Визитер промолчал.
Он протянул руку будто попытался дотянуться до звезд. Таких далеких, но от того не менее прекрасных.
— Они так юны, — прошептал он.
И было непонятно говорит ли он про кого-то определенного или же про… звезды. Даже Пепел, последний из рожденных смертным, кто собственными глазами видел падение Черного Генерала, не мог назвать звезды юными.
— Вы мудры, Мастер, в этом я вам отдам должное. Вы спросили, можете ли вы присоединиться к моему вечеру. Моему последнему вечеру в мире смертных. Я отвечу вам — нет. Я вам не рад. И не был рад ни разу, с тех пор, как не стало Мок-Пу.
Повисла короткая пауза, во время которой ветер игрался с пламенем и туманом.
— Столько эпох минуло со времен Пьяного Монаха, но ты так же горяч, Эш, — прошептал Мастер, а затем произнес в голос. — Что есть мудрость, волшебник, для тех, кому горы — лишь яростно бушующие волны.
Эш протянул ладонь и в неё лег посох.
— Последний раз повторяю, я не…
— Тебе пора обратно, мальчик, на твой трон.
