Парни из старшей школы

– Вот именно, – снова подает голос Ройс. – Так что давай просто будем расслабляться.

– Мать вашу. – Я засовываю упаковку чипсов между сиденьями, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Они обкурились, что ли?

Мэддок придвигается ко мне и шепчет:

– Ты и правда думаешь, что мы позволим кому-то лезть к тебе?

– Я понятия не имею, что ты будешь делать. – Я поворачиваю голову, не отрывая ее от сиденья, чтобы посмотреть на него. – Тебя все время бросает из крайности в крайность, здоровяк.

– Просто перестань уже выводить меня из себя.

Я усмехаюсь и тоже перехожу на шепот.

– Как скажешь. Но хватит уже вести себя так, будто я не могу постоять за себя.

– Знаю, что можешь, – медленно произносит он, и его глаза из зеленых превращаются почти в черные.

Жажда. Замешательство. Желание. Все в этих глазах.

Меня бросает в жар, и я борюсь со внезапно возникшей потребностью проглотить ком в горле. Он сводит меня с ума этим своим бесконечным «я трахаю тебя, пока ты трахаешь меня».

– Мы знаем, что ты способна постоять за себя точно так же, как и мы, Белоснежка. Поэтому ты здесь.

– А я-то решила, что ты просто не хотел оставлять меня без присмотра.

Уголки его губ медленно приподнимаются.

– Это тоже. – Его пальцы находят мое запястье, и от их легкого прикосновения по мне пробегает электрический разряд. – Но давай будем реалистами, Рэйвен. Я не спускаю с тебя глаз, ведь правда?

Я всматриваюсь в лицо Мэддока, чтобы разгадать его намерения, но ничего не выходит.

Какую игру ты затеял, здоровяк?"

"– Если рассчитываешь подловить меня на чем-то, заморочив голову, то ты лишь теряешь мое время, – шепчу я.

Мэддок хмыкает, и на его губах появляется усмешка. Он наклоняется ко мне и покусывает мое ухо. Ройс ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

– Эти губы скоро будут на мне. – Язык Мэддока касается моей ушной раковины, и я впиваюсь ногтями в бедро, чтобы удержать себя от реакции. – Вот тебе план.

Он отодвигается к окну, а я закрываю глаза и заставляю себя снова и снова мысленно повторять национальный гимн до тех пор, пока мы не въезжаем на грунтовую дорогу, окруженную огромными деревьями.

Парни опускают окна, и в нос ударяет запах свежего чистого воздуха.

Я придвигаюсь вперед и тоже опускаю стекло, чтобы сделать глубокий вдох.

– Что это?

– В смысле? – спрашивает Кэптен.

– Запах.

Он смотрит на меня в зеркало.

– Сосны?

Когда я пожимаю плечами, он разворачивается и оглядывается на меня через плечо.

– Ты никогда не бывала в горах?

Мне вдруг отчаянно хочется соврать, но я смотрю на остальных.

И снова в их глазах нет осуждения, так что я решаю говорить правду.

– Нет.