Парни из старшей школы

У всех троих одинаково непроницаемое выражение лица. Но они что-то крутят у себя в головах – они не говорят об этом, потому что понимают друг друга без слов.

Надо признать, это чертовски круто. Они связаны между собой куда глубже, чем может показаться посторонним, и кажется, каждый из них точно знает, о чем думают двое других.

Наверное, поэтому их так любят и боятся. Или втайне ненавидят, но в любом случае уважают. Потому что они единое целое.

И они еще пообщаются между собой, решая, что делать дальше.

Но не в моем присутствии.

Потому что кто я такая?

Просто мусор, брошенный на хлипкий порог и которому не на кого положиться.

Вечно никому не нужный изгой, с чем, как я себе всегда говорила, я уже давно смирилась.

Раздается щелчок, и, когда я снова пробую нажать на ручку дверцы, она открывается.

Взяв свою сумку и не оглядываясь, я направляюсь к окну своей спальни.

Незаметно проскользнув в дом, я переодеваюсь. Потом иду в ванную и моюсь как могу под маленькой струей воды, которую включила, чтобы никого не разбудить: нам нельзя принимать душ после того, как выключают свет.

Я выхожу из ванной и тут же застываю на месте, увидев Мейбл с маленьким ночником в руках.

Но она лишь кивает.

– Ступай в кровать, дитя.

Мне даже не нужно ничего придумывать. У меня такое чувство, что ей известно больше, чем она хочет показать.

Я обхожу ее, возвращаюсь в свою комнату и ложусь в кровать. Затем включаю свой фонарик, вставляю в уши наушники и врубаю музыку. Нащупав нож, я засовываю его под пояс шортов и, уставившись на дверь, жду, когда ко мне придет сон.

Мои глаза уже начинают закрываться, когда рядом со мной вдруг возникает чья-то фигура. Я быстрым движением открываю нож и поднимаю руку, чтобы блокировать тянущуюся ко мне руку чужака.

Лезвие касается кожи, и фигура отскакивает.

Я лихорадочно шарю по простыне и, подняв фонарик, навожу его на человека."

"Передо мной стоит Мэддок, недовольно рассматривающий свою футболку. Над его бедром расплывается красное пятнышко.

Его глаза поднимаются на меня.

– Черт подери, ты порезала меня!

– Какого черта ты тут делаешь?! – сердито шепчу я.

Проигнорировав мой вопрос, Мэддок снимает через голову футболку и осматривает рану.

Да к черту рану… привет, кубики на животе и – офигеть просто! Ох, эти бедра.

Толстые вены вычерчивают идеальный путь для моего языка, начинающийся в нескольких сантиметрах от его пупка и исчезающий в серых спортивных штанах. Которые совсем не скрывают размеры его хозяйства, которое проглядывается через тонкий хлопок.

Да, ему есть чем похвастаться.

И готова поспорить, что, если чуть-чуть потянуть за шнурки, его штаны скользнут вниз, открывая доступ к главному призу.

Но вот Мэддок судорожно вздыхает, и я поднимаю на него глаза.