Парни из старшей школы

Маленький мир…

Я смотрю на Кэптена, и он, подняв на меня глаза, печально мне улыбается.

Я, тоже улыбнувшись, опускаю голову.

– Ее зовут Зоуи.

Я резко вскидываю голову, двое других замирают. Повисает мертвая тишина, никто даже не осмеливается жевать.

– Ей два года, – продолжает Кэп. – В июне будет три.

У меня начинает болеть под ребрами.

– Какого цвета у нее глаза?

Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.

Уголки его рта чуть приподнимаются.

– Иногда зеленые, иногда голубые.

– Совсем как у тебя.

Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.

– Совсем как у меня.

– Кэптен… – выдыхаю я, переводя взгляд с Ройса на Мэддока, которые пристально наблюдают за мной.

Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.

– Она живет в приемной семье.

Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.

– Мать Зоуи скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.

– Что за хрень?

– Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Перкинс."

"Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.

Он запудрил ей мозги.

– После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Грейвен, – продолжает Кэптен.

– Но мне было все равно. Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду.

Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.

– Она не могла так поступить. Как она… сделала это?

– Соврала нужным людям. Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.

– Кэптен…

Он откидывается на стуле.

– Я сразу пошел к Мейбл. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Перкинс.

– Он пришел сюда?

– Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки.

С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Мейбл позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать.