8
0Я ухмыляюсь, когда Мэддок догоняет меня.
Оглянувшись, я быстро киваю Мэддоку. Затем поворачиваюсь, хватаюсь за перила открытого вагона и подтягиваюсь. Мэддок делает то же самое.
Он быстро залезает внутрь, но я чуть задерживаюсь у края.
Мэддок кричит мне, и я, отступив в вагон, прислоняюсь к стене.
Отдышавшись, я смотрю на него и смеюсь, увидев разъяренное лицо.
– Ничего, блин, смешного! – рычит Мэддок.
Я отмахиваюсь от него, а второй рукой держусь за живот, делая глубокий вдох и пытаясь выровнять сердцебиение после нашего короткого забега.
Я отталкиваюсь в сторону, и в глазах Мэддока вспыхивает паника.
– Черт тебя подери, Рэйвен!
Я падаю на задницу и прислоняюсь к металлу, поближе к двери, чтобы чувствовать ногами порывы воздуха.
– Расслабься, здоровяк. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Садись.
Сначала он решает из упрямства постоять, но вскоре опускается на пол напротив меня.
Несколько минут мы сидим в тишине, но потом парень спрашивает:
– Я так понимаю, ты часто это делаешь?
– Очень часто. Вернее, раньше делала это очень часто. – Я оглядываю вагон.
– Ты уже бывала там?
Я киваю.
– Несколько раз. Провела тут пару часов, наблюдая за составами и пытаясь рассчитать время, когда поезд замедляет скорость, чтобы успеть запрыгнуть в вагон. – Я делаю глубокий вдох.
– И что теперь?
На повороте я наклоняю голову, чтобы было видно ржавые металлические контейнеры. На некоторых ничего нет, а на некоторых яркая краска рассказывает целые истории из жизни людей.
– Можешь успокоиться и наблюдать, как пролетает мимо мир снаружи. Представь, что водитель остановит состав как раз там, где тебе хотелось спрыгнуть.
– Тут выясняется, настолько ли ты слаб, как считают остальные, или силен, как всегда думал сам.
Я решаюсь взглянуть на Мэддока, и когда делаю это, по моему телу разливается тепло.
Его взгляд говорит за него, ничего не скрывая. Любопытство и понимание, потребность узнать больше – все это готово сорваться с его губ. Так много вопросов. Так много заблуждений.
Но я уже знаю его. Слова, которые он скажет, не выдадут его интерес.
– Машинист, – хрипит он.
Я сжимаю губы, но тихий смех все равно вырывается наружу.
– Что?
Он облизывает губы и отводит взгляд, опираясь локтями о колени и прислонившись спиной к золотому металлу.
– Тот, кто управляет поездом, называется машинист.
– Точно. – Я опускаю глаза, а потом снова смотрю в окно.
Закрыв глаза, я улыбаюсь ветру.
– Расскажи мне что-нибудь.
– Что, например?
Я пожимаю плечом.
– Все равно. Что-нибудь.
