Охотясь на Аделин

Ножки кровати скрежещут о цементный пол, она проезжает немного, а потом застревает.

Удовлетворенный проделанной работой, я снимаю перчатки и маску, достаю еще одну сигарет, и прикуриваю, глубоко вдыхая, и присаживаюсь на край кровати. Подношу зажигалку к одной из портьер на полу, ткань вспыхивает, огонь быстро распространяется дальше.

Я наслаждаюсь сигаретой, пока на моих глазах пламенем оживает мой гнев.

В моем мозгу одновременно и громко, и тихо – он наполнен белым шумом, заглушающим любые связные мысли. Я чувствую все и ничего одновременно, и никогда еще я не был так опасен.

Никогда не был более смертоносным.

Смеюсь и наслаждаюсь, наблюдая за тем, как горит это место. Здесь произошло столько ужасных вещей. Столько жертв – столько женщин и детей привозили сюда, чтобы починить, а потом увезти куда-нибудь и сломать заново.

Медленно я поднимаюсь и выбираюсь из комнаты. Мое тело физически ощущает жар, на лбу и шее выступают бисеринки пота. Мои легкие заполняет дым, а пламя обжигает кожу.

Но я ни черта не чувствую.

Выйдя из здания, я вдыхаю свежий воздух и натыкаюсь взглядом на взбешенного Джея.

– Серьезно, чувак? Ты дымишь, пока сжигаешь здание? Ты только что вдохнул буквально тонну дыма.

Не обращая на него внимания, иду к задней стене, где на веревке висит труп. Дым лижет края окна, а простыни уже начинают обгорать, но я специально оставил их сухими.

Подношу сигарету к губам и делаю последнюю затяжку, после чего бросаю окурок в доктора, и его тело мгновенно воспламеняется.

Улыбаюсь. Между моими оскаленными зубами вьется дым.

Так-то лучше.

Маяк, который должен оповестить всех ублюдков на моем пути о том, что их ждет дальше, – зверь, который нашел себе дом в огне, – зажегся.

Это пламя погаснет, да, но то, что в аду, будет гореть вечно.

Увидимся там, ублюдок.

Удовлетворенный, поворачиваюсь спиной к ожившему аду, который я породил, и ухожу.

Я сказал своей мышке, что больше не буду мусорить, но что-то мне подсказывает, что она не стала бы возражать в этот раз.

Ноябрь 2021

Она, мать ее, подставила меня. Черт, мне даже писать сейчас сложно, потому что меня трясет.

У меня все получалось.

Семнадцать, если точнее.

Я действовала с умом. Рассчитала, как быстро смогу пробежать, чтобы спрятаться. Я уворачивалась от ее стрел, так что действительно могла убежать. Я ТАК ХОРОШО СПРАВЛЯЛАСЬ.

А потом эта чертова сука Сидни вылезла из-за дерева. Она поджидала меня.

И поставила мне подножку. ПОДНОЖКУ! Будто мы дети на детской площадке.