Охотясь на Аделин

Она очень далеко ушла от той девушки, которая с головой бросалась в ситуацию, не обдумав ее как следует. Теперь она опытная убийца, и, черт меня побери, это не заставляет мою грудь сжиматься от гордости.

Я никогда не пытался изменить Адди. Несмотря на то что ее импульсивность и глупая храбрость представляли опасность, именно это и делало ее такой очаровательной. Но обстоятельства вышли из-под контроля, и, хотя я по-прежнему нуждаюсь в своей смелой девочке, в ней уже не осталось места для необдуманных поступков.

Теперь в движениях Адди нет ничего безрассудного, и мое очарование ею только возросло.

О да, еще как сможет.

– Как думаешь, где они могут быть? – шепчет она, возвращая меня к реальности.

Я бы обругал себя за то, что отвлекся, если бы знал, что это что-нибудь изменит, но это не так. Умереть с мыслями об Адди – это единственный способ, которым я хочу покинуть мир живых.

Я качаю головой.

– Не знаю. Но если здесь есть люди, значит, скорее всего, они все еще в доме.

Адди подходит к кровати и прижимает руку к простыням.

– Холодные, а значит, их нет уже давно. – Повернувшись ко мне, она с отстранением и ужасом заключает: – Думаю, нам нужно проверить подвал.

Ее тело напряжено, плечи судорожно сжаты.

– А что не так с подвалом?

Она пожимает плечами.

– Там жутко? – отвечает она, хотя по интонации это больше похоже на вопрос.

– Тебе же нравится жуть.

Она словно запинается на этой мысли, а затем расслабляется и кивает:

– Да, ты прав. Я люблю жуть. Пошли.

Сибби выходит из одной из дверей как раз в тот момент, когда мы выходим из спальни родителей Адди, и выглядит еще более расстроенной, чем раньше.

– Здесь никого. Я облазила все комнаты, – разочарованно сообщает она.

– Подвал, – подсказываю я. – Они могут быть там.

Адди ведет нас обратно по ступенькам к двери в подвал, которая располагается в столовой.

– Если они там, то наверняка услышат наши шаги и поймут, что мы идем, – шепчу я, снова оттесняя Адди за спину. Пусть лучше стреляют в меня, а она разберется со своими родителями.

Дверь со скрипом открывается, и я словно заглядываю в огромную черную дыру.

– Насколько он большой?

– Весьма большой.

"Я медленно спускаюсь по лестнице и понимаю, что абсолютно ничего не вижу. Здесь, внизу, царит леденящий холод и на плечи опускается еще одна печать ужаса, словно злая богиня манит меня в свое логово. Какой теплый, блин, прием.

В дальнем углу подвала, из самых недр, похоже, коридора, пробивается крохотный лучик света.

В моем желудке разверзается яма ужаса, поглощая все мои внутренности до тех пор, пока я не начинаю ощущать одну лишь обреченность.