Охотясь на Аделин

Я стискиваю зубы, боль плавно переходит в острое наслаждение.

– Как ты обычно добиваешься того, чего хочешь, Аделин? – бросаю я. – Молись своему Богу, и только тогда я позволю тебе кончить на моем члене.

– Пожалуйста, Зейд, прошу тебя, – отчаянно умоляет она, задыхаясь.

Я качаю головой, отказывая ей.

– Пожалуйста – что, детка? Я не могу ответить на твои молитвы, если не знаю, о чем они.

– Позволь мне кончить, – выдыхает она. – Пожалуйста, дай мне кончить.

– Такая хорошая девочка, – шепчу я, возвращая струю.

Ее глаза закатываются, и через несколько мгновений она обрушивается на меня, трется о мой член и бурно кончает, пока я продолжаю водить струей по ее клитору.

Когда ей становится невмоготу, она отталкивает мою руку и с облегчением переводит дух. Я наклоняюсь вперед и нажимаю на рычажок, чтобы вода снова полилась из крана. Убрав лейку, я опять опускаюсь, не потрудившись заткнуть слив.

Она все еще тяжело дышит, а спазмы, сотрясающие ее тело, заставляют ее дергаться на мне, словно неисправного робота.

Ее киска висит буквально в нескольких сантиметрах от моего члена, и я почти слепну от желания погрузиться в нее так глубоко, что конец моего члена покажется с другой ее стороны. Я чертовски легко мог бы это сделать, особенно пока она не пришла в себя.

Меня охватывает желание причинить ей боль. Нанести ущерб и причинить страдания, согнуть и ранить – и это стремление всегда будет во мне. Я всегда буду хотеть разорвать Адди в клочья ради собственного извращенного удовольствия, но это не отменяет моей потребности еще и защищать ее.

Я так чертовски люблю ее, и хотя моя любовь жестока и безжалостна, в ней есть и забота. И выбор, когда быть милосердным к ней, а когда позволить зверю во мне вырваться на свободу, всегда будет нелегкой, черт побери, битвой.

Но сейчас один из тех моментов, когда мне нужно угомонить свое чудовище. Как бы мой член ни отваливался от боли.

Адди обращает ко мне взгляд, почти застенчиво рассматривая меня из-под густых ресниц. Концы ее влажных волос прилипли к мокрому телу, облепив круглые сиськи и ребра.

Черт. Я очень, очень не хочу быть добреньким сейчас. Я хочу заставить дьявола устыдиться тому, насколько плохим я могу быть.

– Повернись, – напряженно и хрипло велю я ей.

Она медленно качает головой, а затем опускается на мой член, заставляя его плотно прижаться к моему животу. Потом она начинает скользить по нему вверх и вниз, обволакивая меня своим влажным жаром.