Охотясь на Аделин

Моя рука скользит по ее горлу, побуждая ее откинуть голову назад, к моему плечу; ее губы приоткрываются.

– Я преследовал тебя на протяжении многих жизней, Аделин. Моя душа так сильно нуждается в тебе, что я стал тенью, обреченной вечно охотиться за тобой.

Ее глаза трепещут, и на свободу вырывается слабый стон – дрожащий от моего обещания преследовать ее душу.

Она, черт побери, была просто создана для меня.

– Если ты думаешь, что шрамы отпугнут меня, значит, ты еще не знаешь, каким жестоким я могу быть, – хрипло произношу я.

Ее дыхание сбивается, а карамельные глаза округляются, вспыхивая трепетом, когда она смотрит на меня.

Рычу, позволяя тьме из моей души выплеснуться на ее кожу и запятнать ту невинность, которая у нее еще осталась. Эти люди забрали ее у меня, и будь я проклят, если позволю им забрать хотя бы что-то еще.

Свободной рукой я убираю ее руку и провожу по шраму, который она терзала, заставляя ее чуть слышно вздохнуть.

– Они тоже станут моими. Я приложу лезвие к каждому из них и заявлю о них как о своих собственных.

– Ты этого не сделаешь, – с вызовом в глазах выдыхает она.

Я злобно усмехаюсь, наслаждаясь ее крепнущим страхом. И тем, как напрягаются ее соски и ее возбуждение проникает в жаркий пар ванной.

– Вот и все, – шепчу я, прежде чем окончательно сжать ее горло, перекрывая доступ кислорода. – Бойся меня, маленькая мышка. А не больных ублюдков, которые не имеют права распоряжаться ни одной твоей частью.

"Мой второй кулак летит вперед, разбивая зеркало. Она вздрагивает в моих руках, и ее ногти впиваются в мою плоть, когда я выковыриваю осколок стекла, который подношу к ней.

Я ослабляю хватку, и она жадно вдыхает кислород, не сводя глаз с осколка. Она дрожит, я упираюсь бедрами в ее упругую попку и стону, когда она вздрагивает только сильнее.

– Направь меня к первому, – приказываю я.

Я даю ей возможность выбора. Может быть, я и пугаю ее до одури, но она умеет вырываться из моего захвата. Она знает, как обратить оружие против меня.

Она может сопротивляться мне.

Сделав неровный вдох, она указывает пальцем на свой живот.

Я подношу руку к этому месту, внимательно наблюдая за ней через разбитое зеркало. Она смотрит на осколок и резко вдыхает, когда я прижимаю его к коже прямо над шрамом.

Замираю, давая ей последний шанс отступить, но она приникает губами к моей шее, и ее горячее дыхание веером пробегает по моей коже.

Поэтому я вдавливаю обломок зеркала в ее шрам и рычу, когда она открывает рот и впивается зубами в мое горло, не сдерживаясь.