Охотясь на Аделин

Если бы Ксавьер убил меня до того, как я убью его, я бы с радостью приняла эту смерть. А если бы Зейд попытался меня реанимировать, то я бы просто отказалась возвращаться. Как я смогу смотреть себе в глаза после такого грандиозного провала?

Зейд вырывает стрелу из рук Ксавьера, и от него так и пышет черной яростью. Если так будет продолжаться и дальше, то от его руки останутся лишь ошметки. Она все еще не зажила после ножа, но он никак не показывает, что это причиняет ему дискомфорт.

Ксавьер оскаливает зубы от боли и разочарования, и я вижу, что он снова готов к нападению.

Поэтому я выхватываю стрелу из рук Зейда и чиркаю острым наконечником по шее Ксавьера под подбородком, заставляя его взглянуть на меня.

– Посмотри, сколько крови, – мечтательно произношу я, повторяя его слова с сардонической улыбкой.

Зейд меняет положение, опускаясь и прижимаясь к моей спине. Глаза Ксавьера перемещаются за мое плечо, и в них вспыхивает ненависть.

У меня перехватывает дыхание и меня охватывает дрожь, когда я ощущаю, как рука Зейда скользит по моей талии, а потом – ниже. Кончики его пальцев пробираются к поясу моих штанов.

Ксавьер внимательно следит за этим движением, и по мере того, как рука Зейда опускается, его лицо краснеет все больше.

– Что ты делаешь? – шепчу я, хотя ответ очевиден.

Это так чертовски неправильно, и все же моя киска сразу же начинает пульсировать, когда его пальцы касаются моего клитора.

– Когда ты брал ее тело, ты же знал, что единственным, о ком она думала, был я? – спрашивает он, игнорируя мой вопрос.

Я закусываю губу; по моим бедрам разливается возбуждение, пока он продолжает нежно ласкать меня.

Ксавьер рычит, но не удостаивает его ответом.

– Я покажу тебе почему, – шепчет Зейд, и в его глубоком голосе звучат темные и порочные нотки.

Его прикосновения становятся более яростными, и из меня вырывается тихий стон. Я закрываю глаза, смущенная происходящим, несмотря на то что Ксавьер видит только очертания руки Зейда.

– Не стесняйся, – шепчет мне на ухо Зейд. – Покажи ему, почему у него нет ни единого шанса против меня.

Я судорожно вздыхаю, не в силах сдержать стон. Мои глаза то приоткрываются, то вновь закрываются от наслаждения, овладевающего моим телом.

– Зейд, – стону я, и мои бедра начинают дрожать.

– Хватит, – рычит Ксавьер, в его голосе звучит боль, явно причиняемая не только стрелой в позвоночнике.

– Ты злишься, потому что она никогда не стонала твое имя? – бросает Зейд.

Он прав – я так и не сделала этого, как бы ни старался Ксавьер.

– А она взывала к Богу? – допытывается он.

– Да, – выплевывает Ксавьер, и, черт возьми, я просто рассыпаюсь на части в этот момент.