Адди протягивает руку, стискивая мою ладонь, и вжимается в сиденье еще глубже, словно это может ее спасти.
– Зейд, – стонет она, ее глаза широко раскрыты.
– Я понял, малышка, – мягко успокаиваю я.
Жму на тормоза и выворачиваю руль в сторону, идеально вписывая мустанг в маленький переулок. Машина слегка виляет, но я легко исправляю это. Через несколько секунд полицейский автомобиль врезается в стену здания, так и не сумев повторить мой маневр.
Следую указаниям Джея и поворачиваю туда, куда он меня направил. Как он и сказал, я теряю их всех. Ожидая, что с минуты на минуту здесь появятся вертолеты, жму на газ.
Резко торможу прямо за линией деревьев, заставляя Адди и Сибби вцепиться во что-нибудь, чтобы не вылететь через лобовое стекло.
Наступает тишина, время от времени прерываемая тяжелым дыханием Адди. Солнце опускается ниже уровня бухты, свет медленно уходит под воду.
– Мы умерли? – пищит она.
Сибби снова высовывает голову между кресел.
– Глупышка. Если ты еще дышишь, значит, ты жива. – Она громко принюхивается. – И ты все еще пахнешь так же приятно, как и раньше.
Широко раскрытые глаза Адди устремляются на нее, и шок стирает с ее лица все краски. Если бы от нее так не исходило волнами тепло, которое превращает мой член в гранит, то я бы даже рассмеялся.
– Сибби, выйди из машины, пожалуйста, – строго велю я.
Она закатывает глаза, но слушается, выпроваживая всех своих воображаемых парней из машины, прежде чем захлопнуть дверь.
– Ты в безопасности? – спрашивает Джей по громкой связи.
– Мы в порядке, – отвечаю я. – Спасибо, чувак. Я скоро тебе перезвоню.
Отключившись, прежде чем он успевает произнести хоть слово, перевожу взгляд на Адди. Кажется, она еще больше застывает под моим пристальным взглядом, и я бы солгал, если бы сказал, что меня это не возбуждает.
Не отводя глаз, я нахожу рычаг на боковой поверхности кресла и поворачиваю его, отодвигая сиденье назад до упора. Она вздрагивает, мягкая кожа снова стонет под ее пальцами, а ее взгляд мечется по сторонам.
Напряжение невероятно сильное, и мой член плотно прижимается к молнии джинсов. Это чертовски неприятно, но я рад этой боли.
– Иди сюда, – жестко приказываю я.
– Зейд…
Ее хриплый голос прерывается, она не уверена. Колеблется: подчиниться моему приказу или дать деру.
И, черт побери, надеюсь, она побежит. Один Бог знает, насколько я люблю ее преследовать.









