Охотник

И нельзя сказать, что я – необразованный человек, или мне безразлична хорошая литература. Я не стыжусь говорить о том, что плакал, читая Шекспира. И его произведения, которые я прочитал 20 лет назад, все еще живы в моей памяти. Я могу по памяти прочесть большие куски из «Юлия Цезаря» Шекспира и нескольких других его трагедий. Черт возьми, то же самое относится и к «Илиаде». – Оскар усмехнулся. – Я думаю, что несправедливо ожидать, что другие авторы достигнут уровня, заданного Гомером и Шекспиром. Но многие менее прославленные авторы также меня волновали.

– Вы читали еврейскую поэзию?

– Да, но, к сожалению, мало. Я ведь сказал, что Майлер и Рот просто больные? Боже мой, я даже не знаю, какое слово можно подобрать, чтобы описать еврейских поэтов, которых я пытался читать. Нужно кое-что покрепче, чем просто «больной». Когда я был студентом, по программе нужно было обязательно читать Аллена Гинсберга. Я не знаю, как преподаватель смог, не моргнув глазом, сказать, что макулатура, которую написал Гинсберг, – поэзия. Имена еще нескольких других я не могу вспомнить: какие-то стихи о холокосте, настоящая белиберда, сплошной примитив. С учетом множества еврейских романистов, на которых я натыкался, удивительно, что еврейских поэтов так мало."

"– Поэзия не слишком хорошо оплачивается.

– Если вы хотите доказать, что еврейские сочинения – это большей частью чуждый и мелкий материал, я соглашусь с вами. Однако есть много макулатуры, написанной неевреями, действительно ужасной бессмыслицы, которую наряду с еврейской чепухой хвалят рецензенты газеты «Нью-Йорк Таймс». И я не соглашусь с вами, если вы хотите обвинить в снижении уровня английской литературы только евреев.

– Но именно это я и намерен сделать. Взгляните на картину в целом, Оскар. И это относится не только к литературе; это – вся наша культура в целом. В 19-м столетии наши люди создали величайшие музыкальные произведения: Бетховен и Вагнер, Чайковский и Шуберт, Брамс и Шопен, Дворжак и Бизе, Лист и Шуман, а также множество других.19-е столетие было также великим столетием литературы и поэзии, и, конечно, живописи. Почему все это резко оборвалось в 20-м столетии?

– Разве? Мне кажется, хорошую музыку писали и после 1900 года. Как вы относитесь к Сибелиусу? И появилось несколько по-настоящему хороших авторов. Стейнбек – раз. Шоу – два. Если подумать с минуту, то я уверен, что смогу назвать еще несколько серьезных писателей нашего столетия, которые создали превосходные работы.

– Ты должен упомянуть Рихарда Штрауса, – вмешалась Аделаида. – В целом его музыка, пожалуй, слишком современна для меня, но часть его произведений превосходна.

– Хорошо, хорошо. Я немного преувеличил, – продолжил Гарри.