6
0
Пальцы сминают письмо, в котором она пишет о том, как она ждёт, когда я умру, она освободится от печати и “они смогут быть навсегда вместе”.
Предательство разъедает меня изнутри. Пора возвращаться. Я знаю, что с ней делать.
Глава 33
Арестовать? До меня не сразу доходит смысл этих слов. Только когда двое подчинённых Изара берут меня под руки, я спрашиваю:
— За что?
Изар горько усмехается.
— Играешь в невинность до последнего? И имя Ризотен Торпан тебе тоже ни о чём не говорит? — сверлит меня тяжёлым взглядом муж.
— Н-не… — начинаю я и осекаюсь.
Боль пронзает виски, я даже вскрикиваю и дёргаюсь. Это имя мне знакомо. Это тот самый длинноволосый, любовник Дарины. И Изар теперь про него знает…
Перед глазами проносятся обрывки воспоминаний. Дарина не просто пила зелья против зачатия, не просто подделала свою магию, она ещё и рассказывала Ризотену всё. В том числе планы Изара и перемещения его войск.
— Зачем нам ждать? — говорю “я”. — Почему ты не можешь убить его прямо сейчас?"
"— Из-за его магии. Мне она нужна, — Ризотен целует меня в шею. — Ни о чём не думай, Дарина. Просто рассказывай мне обо всём. Мы расставим силки, а когда придёт время, ловушка схлопнется.
Выныриваю из воспоминаний тяжело дыша. Прошла всего пара секунд, Изар всё так же мрачно не сводит с меня глаз.
И как в такой ситуации мне оправдаться?
— Изар, — меня уже уводят, но я поворачиваю голову и смотрю мужу в глаза. — Ты должен мне поверить. Давай поговорим!
— Мы обязательно поговорим, Дарина. Но не здесь и не сейчас.
Меня выводят из башни и ведут по коридорам. Переставляю ноги автоматически, почти их не чувствуя, а перед глазами лицо мужа, который приказывает меня увести.
Не представляю, что делать, если не получится убедить Изара. Меня казнят? Или сначала он позволит мне родить, а потом приведёт в исполнение приговор? Я ведь так и не успела сказать.
Надо думать о малыше. Мне нельзя сильно волноваться. Всё будет хорошо.
Ёжусь от сквозняка на лестнице и прошу конвоиров взять с собой тёплые вещи. Мёрзнуть мне тоже нельзя. Они отвечают, что пришлют служанку. Уводят всё ниже и ниже по лестнице башни и, наконец, доходят до небольшой камеры с решёткой и единственным окном под самым потолком. Тут меня и оставляют.
В камере деревянная широкая лавка, на которой, видимо, предлагается спать, и ночной горшок. И на этом всё.
Сажусь на краешек лавки, закрываю лицо руками. Надо держаться. И думать о том, как поступить. Прокручиваю в голове то, что скажу Изару. Не верю я, что до него нельзя достучаться, что он ничего ко мне не чувствует и не будет верить. Но факты заставляют сомневаться. Первое, что он сделал, когда прилетел — отправил меня сюда.
В душе скребут кошки, а глаза щиплет. Метка на руке начинает жечь и чесаться. А ведь мы так и не выяснили, что это такое.
