2
0Он мечется по комнате туда-сюда, как запертый зверь.
Скоро идти на Совет. Совсем скоро. Там Димирель выдвинет ему обвинения в покушении на Ангела и Габриэллу.
Трибель оборачивается и бросает взгляд на артефактный экран, только что принесённый из гвардейской баз. Внутри уже загружено воспоминание — сканер отследил мальчишку. Изображение чёткое, почти без искажений: через незапертую створку окна отчётливо видно, как Филинов, этот чёртов мальчишка, спокойно сидит в деревенском доме и, улыбаясь, гладит по голове так называемого «Багрового Зверя». Щенок, которого он ещё и поит молоком. Всё. Вот она — истина. Сильнейшей угрозой Херувимии оказался пушистая шавка-питомец.
Филинов провёл всех. Всю Херувимию, всех лордов, все Дома.
Трибель стискивает зубы. Он уже понял: мальчишка играет свою игру. Хитро, продуманно, с упреждением. Мальчишка запугал всех Багровым Зверем, чтобы держать Сторожевой город в постоянном напряжении, чтобы прибрать себе Рвачей и сделать их фактически второй городской стражей, ну а там он точно планировал и весь город захватить.
Но всё это, как ни странно, можно использовать. Если показать этот экран на Совете — если продемонстрировать лордам, что багровый зверь был обманом, фарсом, выдумкой бескрылого мальчишки — то начнётся колебание. Совет утратит почву под ногами. Появится разброд, страх, растерянность. А в такой обстановке Трибелю достаточно будет одного точного удара, чтобы одномоментно прикончить всех.
Есть только одна проблема. Сам Филинов."
"Он слишком живуч. Мальчишка не тот, кого можно убить в толпе, надеясь, что его не спасёт случай или ловкость. Он вывернется. Уйдёт, как уже делал.
Нет. Его надо устранять отдельно — не в общей мясорубке, в позже.
Лучше чтобы Филинова не было на заседании. Вот тогда всё пойдёт как надо. Тогда можно будет потом обвинить его во всём. Сказать, что именно Филинов уничтожил Совет. Что этот бескрылый— пособник Багрового Зверя. Что он водит дружбу с чудовищем.
Трибель улыбается.
Если всё правильно разыграть, можно стравить Филинова со всей Херувимией.
* * *Возвращаюсь домой я в карете, откинувшись на спинку сиденья, позволив себе несколько минут тишины после насыщенного дня. Рядом, подтянув коленки под себя, посапывает Змейка — на этот раз в своей миловидной форме, с аккуратными щёчками и чуть подрагивающими ресницами. Колёса кареты монотонно шуршат по мостовой, и этот звук, словно ритм метронома, помогает мне мысленно выстраивать возможный сценарий предстоящего заседания Совета.
Трибель, скорее всего, попытается провернуть нечто громкое и опасное — уничтожить Совет, а потом обвинить меня в теракте. Теперь у него есть козырь — воспоминание сканера, в котором я сижу с Ломтиком.
