Мертвый кролик, живой кролик

Узелок под подбородком, волосы спрятать… Будет лучше, если от нее не останется никаких следов, даже упавшего волоска.

Толкнула калитку, вошла. Из-за дома доносилось хриплое:

– На речке, на речке, на то-ом бережочке! Мыла Маруу-усенька…

Тамара, не скрываясь, подошла к сараю, остановилась возле настежь открытой двери, припертой поленом.

Сосед сильно постарел. Обрюзг, бороду отпустил. Он горланил песню, держа в руке стакан с мутным пойлом. Про Севостьянова ходили слухи, что он толкает самогон, но прищучить его никому не удалось. Значит, не врали.

– Егорка! Ты чего там застрял! – рявкнул Севостьянов, повернув почему-то голову к дальней стене. – Неси помидоры!

Он обернулся и увидел Тамару. Глаза его удивленно расширились.

Узнавание мелькнуло во взгляде. А затем – страх.

Этот страх как будто подтолкнул Тамару. Она наклонилась, выдернула полено, подошла к Севостьянову, не торопясь, почти с ленцой, и ударила со всего размаха.

Старик пытался закрыться рукой. Но он был слишком пьян, движения его были замедленны, и ладонь оказалась напротив глаз, словно он не желал видеть, что сделает с ним Тамара. Полено врезалось в его лоб. Севостьянов, не издав ни звука, неуклюже повалился на стол. Тамара перехватила его, подтащила к стене. Закрыла дверь и пошла искать Егора.

Как только она услышала про помидоры, сразу догадалась, где мальчик. Тамара обогнула сарай, подошла к открытому леднику. Егор стоял к ней спиной и спускал в погреб тусклую лампочку.

Пора защитить Юру и Ленечку. Да и себя! Куда она без любимого внука? А Егору все равно хорошей судьбы не будет, пропащий он парень.

Дурное семя. Из дурного семени может вырасти только гнилой плод.

Яблоки вдруг почувствовались сильнее, запах стал тошнотворным, словно Тамару толкнули лицом в перепрелую ватную мякоть. Поморщившись, она пихнула Егора в спину.

Мальчик вскрикнул и полетел вниз. Лампочка упала рядом с ним, но даже звук разбившегося стекла не смог заглушить хруста кости. Тамара достала телефон, посветила фонариком, раздраженно скривилась. Погреб был глубокий, свет не достигал дна."

"– Ох, что ж такое делается, – проговорила она вслух.

Вытянула провод наружу. С натугой дернула крышку погреба, опустила ее на место, поискала на полках и, найдя садовые ножницы, подсунула их под ручку-скобу так, чтобы крышку невозможно было открыть изнутри. Мало ли что…

Вернулась к сараю, заглянула внутрь. Севостьянов лежал вдоль стены и не двигался. Тамара не стала проверять, живой ли он. Какая разница? Сегодня живой, завтра утром мертвый. В углу поблескивала новенькая лопата. Тамара плотно закрыла дверь сарая снаружи и приперла лопатой.

Даже если Севостьянов очнется, выбраться не сможет. Соседей рядом нет: ори не ори, никто не услышит.