4
0Пятнышки? Полет? Крылья? «Леди-баг»? Дева Мария в красной мантии? Отсылка к христианству?
– Сережа, – позвал он, измучившись от бесплодных усилий.
Бабкин все еще сидел над составлением списка компаний в районе, где пропала Ратманская.
– М-м-м? – отозвался он, не отрывая глаз от блокнота.
– Божья коровка – это кто?
– Ну, насекомое. Букашка.
– Насекомое букашка, – протянул Макар. – Букашка насекомая. Нет, слишком просто…
Голос Веры Шурыгиной прозвучал так отчетливо, словно она стояла рядом.
«Я езжу на «Рено». Букашечка моя, старушечка».
Илюшина сдуло с подоконника.
– Что случилось? – удивленно спросил Сергей, глядя, как Макар роется в записях.
– Серега, нам где-нибудь попадался адрес последней пациентки, которую в понедельник навещала Шурыгина? – Макар лихорадочно перелистывал файлы.
– Вроде бы нет. Подожди, это быстро…
Бабкин позвонил начальнице Шурыгиной.
– Здравствуйте, это Сергей Бабкин, я у вас был сегодня… Подскажите, Валентина Горчакова, пациентка Веры, где проживает? Где? На улице Народной…
Илюшин открыл карту и втянул воздух сквозь сжатые зубы.
– Я идиот! Это в трех минутах ходьбы от Малых Каменщиков!
– Ёлы-палы! Нет, это я не вам! Ольга Петровна, мне нужен точный адрес Горчаковой… Вы хотите, чтобы к вам полиция пришла с этим же запросом? – рявкнул Сергей. – Да, именно так. Улица Народная, тринадцать. У кого еще, кроме Веры, есть ключи от квартиры? А где она сейчас? Заберите у нее ключи, я подъеду за ними в течение получаса. Во сколько заканчивает Шурыгина? Понял.
Сунув телефон в карман, Бабкин сгреб со стола ключи от машины.
– Шевелись! Шурыгина закончила работу пятнадцать минут назад!
– И мы знаем, куда она теперь поедет.
Нина не умирала.
В понедельник вечером она упала на ковер, залив кровью синтетическую траву. Вера колотила ее головой о «Горизонт» – бессмысленная коробка, ни изображения, ни звука, – и после очередного удара живая, рвущаяся Нина вдруг обмякла и вытекла из рук Веры на ковер. А из Нины вытекла лужа, большая, черная, и Вера стремглав кинулась за тряпкой, потому что антисанитарии во вверенном ей помещении она никак не могла допустить. Шурыгину не зря ставят в пример всем патронажным медсестрам.
Вернувшись в комнату с тряпкой, плавающей в пластиковом ведре, Вера поняла, что делает что-то не то.
Старуха Горчакова недвижно лежала на постели, приоткрыв впалый рот. В ее горле клокотало, как в засорившейся трубе. Напротив нее, возле другой стены лежала Нина, не издавая ни звука.
