4
0
– Юрий Забелин знал, что Нина жива, – сказал он с интонацией сороки-вороны, которая варила кашу, и начал загибать пальцы. – Тамара Забелина знала, что Нина жива. А их любимый сын и внук, ты полагаешь, не знал, что Нина жива? Думаешь, бабушка не проговорилась?
– Ну, допустим… – Допускать это Бабкину отчего-то совсем не хотелось. – И что с того?
– Мы ничего не знаем о Лене Забелине, кроме того, что он умный одаренный мальчик, очень привязанный к отцу и бабушке.
– Он картинки такие душевные рисовал, изображал свою мать… – пробормотал Сергей.
– Покойную мать, – уточнил Илюшин. – Вернее, воображаемую. Возможно, для живой Нины у Лени Забелина нашлись бы совсем другие образы. Теперь твоя очередь объяснять. Как ты догадался, что нужно показать в «Синей вербе» фотографию Юрия?
– У меня кое-что всплыло в памяти. При нашей первой встрече Забелин высказался про Шурыгину: «Она как вторая мать мальчишкам. Вторая только хронологически, а если говорить про моральные качества, уж точно лучше, чем первая». Я тогда пропустил это мимо ушей, а вышел из салона, вспомнил эти слова и задумался. Забелин должен был считать, что Нина погибла. Откуда упреки про моральный облик? Для них было основание только в том случае, если Юрий знал, что его жена жива.
– Упреки про моральный облик… – задумчиво повторил Макар. – Серега, ты большой молодец.
– Не хвали меня, мне от этого не по себе!
– Моральный, моральный… – Илюшин остановился и достал телефон. Взгляд его стал сосредоточенным. – Алло, Арсений? Здравствуйте. Я хотел у вас еще кое-что уточнить. Помните, вы сказали, что Нина много лет поддерживает односторонние отношения. Что вы имели в виду?
Он включил динамик.
– Ну, что она много лет переводит мальчикам деньги без всякой возможности увидеться с ними. – В голосе скрипача звучало удивление.
– Чего? – ахнул Бабкин.
– Простите… – Рутберг замялся. – Я что-то не то сказал?
Сыщики переглянулись над телефоном.
– Арсений, вы уверены? – недоверчиво спросил Илюшин.
– То есть как… Я вас не понимаю! В чем может состоять предмет моего заблуждения?
– Семья Нины узнала о ее существовании только восемь месяцев назад, в феврале! – не выдержал Сергей.
В трубке воцарилась тишина.
– Это какое-то недоразумение, – проговорил Рутберг. – Как они могли узнать об этом в феврале, если Нина каждый месяц переводит алименты на детей?"
"За спинами у сыщиков посигналили. Они отошли, пропуская машину. За это время Илюшин успел понять, что произошло: Нина хотела произвести на своего скрипача хорошее впечатление и обманула его.
– Мне жаль вас разочаровывать, Арсений… – начал Макар.
– И потом, письмо! – взволнованно перебил Рутберг. – Ведь она отправила письмо, ее семья была прекрасно осведомлена о том, что с ней случилось.
