Прильнув щекой к чешуйчатому пальцу дракона, я почувствовала его ярость. Не знаю как, но почувствовала. Его эмоции проникли в меня.
Первые анкры уже столкнулись с ордой. Клин распался, в воздухе завязалась смертельная схватка, и мой дракон всей сутью рвался вступить в этот бой!
Но еще оставалась я. Маленькая, слабая человечка, сидящая в его лапе. Он не мог подвергнуть меня опасности и разрывался на части, не зная, что делать.
Там, внизу, гибли его товарищи. Каждая рана, каждая смерть отдавалась в нем острой болью. И он чувствовал эту боль как свою.
Подчиняясь порыву, я погладила его палец и послала мысленный импульс:
«Все хорошо! Я знаю, что делать.
В тот момент я не была уверена, что он меня услышит и поймет. Просто действовала по наитию. Но он услышал и отозвался:
«Ты права. Для тебя там самое безопасное место».
Дракон заложил вираж, а я, спохватившись, крикнула вслух:
— Нет! Стой! Мне нужно в библиотеку!
В ответ пришла волна недовольства. Кажется, мой дракон не желал задерживаться ни секунды. Он уже видел цель: плоская крыша Башни. Теперь-то я поняла, что это посадочная площадка для драконов и анкров.
Но едва мы направились прочь от редута, нам в спину послышались странные крики.
Я оглянулась.
Сначала не поняла, что происходит. Крепостная стена пылала, клубы сизого дыма переплелись с туманом. Плотная пелена отрезала от нас и защитников, и нападавших. Но уже через секунду налетевший ветер начал рассеивать дым. И меня как током пронзило.
Чудовища развоплощались!
Туман медленно, но неуклонно возвращался туда, откуда пришел.
Но почему? Что заставило их повернуть назад, когда победа была так близко?
Вместо радости, меня охватила тревога. Я чувствовала: Габ тоже не рад. Ему не нравится это поспешное бегство. Скорее, тщательно спланированное тактическое отступление.
Твари что-то задумали. И нам предстояло выяснить — что.
* * *Дракон тяжело опустился на крышу Башни, разжал лапу, и я стекла с нее живым трупиком.
"Через секунду броню дракона изнутри пронзил белый свет. Миллионы тонких лучей слились в единое ослепительно яркое поле, окутали дракона непроницаемым панцирем. На моих глазах этот панцирь ужался, трансформировался, обретая человеческие черты, и минуту спустя бесследно впитался в тело Габриэля.
Мой любимый дарг едва успел шагнуть мне навстречу и поймать, как раз в тот момент, когда мои ноги окончательно подогнулись.









