0
0
— Нет! Сейчас же!
И сама испугалась командных ноток, прозвучавших в моем голосе.
Нянька развернула в мою сторону тяжелое псише. Протерла пар передником и застыла, неодобрительно глядя на меня.
А я подалась вперед, к зеркалу, чувствуя, как внутри что-то съеживается. Сжимается, покрывается изморозью… Наверное, душа.
Гладкое стекло, покрытое капельками влаги, отразило меня… И не меня."
"Нет, определенно что-то знакомое было. Но я действительно стала полнее, килограммов семь точно набрала. Спишем их на беременность.
Мой аккуратный второй размер расползся до четвертого с плюсом.
Я поднялась, чтобы увидеть себя во весь рост.
Можно поправиться или похудеть, отрастить грудь и попу… Но нельзя изменить тип фигуры! У меня от природы фигура «прямоугольник», мальчишеская. Кости тонкие, попка с кулачок. Ребра светятся, а талии нет.
А теперь… Теперь на меня смотрела женщина в самом соку. Идеальные «песочные часы» с роскошной грудью и бедрами, а ещё отлично просматривалась узкая талия, чуть подпорченная обмякшим животом.
Как во сне, я коснулась лица. Отражение в зеркале повторило мой жест.
На меня смотрел мой ночной кошмар.
Черные волосы, черные брови, черные ресницы, выбеленная до синевы кожа без единого признака румянца или веснушек…
— Я… покрасилась? — пролепетала, хватаясь за голову.
Волосы были тщательно зачесаны и уложены вокруг головы. Ни одной прядки не выбивалось из этой прически, поэтому я сразу не заметила изменений. Да и не до этого было.
— Так давно уже, госпожа! Разве не помните? Матушка настояла. Негоже благородной девице бегать рыжей, как деревенщина.
— Благородной… девице… — повторила я эхом.
Внутри все покрылось льдом.
Мои прекрасные волосы! Мой потрясающий золотисто-медовый оттенок, которым я так гордилась! Который лелеяла!
Верно, я была не в себе, когда покрасила их в этот ужасный черный цвет!
На моем лице что-то отразилось, и нянька побледнела. Подхватила кусок полотна с бахромой на концах и накинула на меня. Закутала, как ребенка, буквально спеленывая, запричитала:
— Госпожа, вам нельзя волноваться. Сейчас я вас оботру, вот так. Рубашечку свежую. Помните ее? Матушка ваша прислала в том году, как раз на годовщину свадьбы с лаэрдом. А теперь идемте в постельку.
Матушка? Сомневаюсь, что она могла прислать мне такое! Только не моя мать.
Нянька усадила меня на кровать. Но вместо того, чтобы лечь, я вцепилась в нее:
— Что это за место? Сколько я уже замужем? Кто мой супруг и… — Набрала воздуха побольше и выпалила, как в пропасть нырнула: — Кто я, черт подери?!
Вместо «черт» из моих уст вылетело что-то похожее на «гхарр». И только тогда пришло осознание, что все это время я говорю на чужом языке.
Она не успела ответить.
Снова скрипнули двери.
