3
0
Он ведь и так столько всего успел для меня сделать за столь короткий срок, что я до конца этого даже осознать не успела.
Переночевав на съёмной комнате, наутро я ожидала машину с рабочими. Вместо этого Муратов-старший явился за мной сам. Будто у него больше дел других не было, как вещи мои перевозить.
Там и вещей-то было… пара чемоданов с нашей одеждой и несколько коробков — с Лёшкиными игрушками и моим инструментарием.
И пока я съезжала из своего временного пристанища, не переставала гадать, откуда столько заботы. Возможно, ответ я всё-таки отыскала. Алекс чуял, что Егор виноват, и, очевидно, пытался хоть как-то компенсировать злодеяния брата.
А в том, что с Егором что-то нечисто, меня убеждал вчерашний телефонный звонок из клиники.
— Уверены? — Муратов-старший дождался моего кивка и продолжил. — Остальные комнаты не вижу смысла показывать. В моих личных ничего интересного нет, а все остальные вы видели.
Я бледно ему улыбнулась в ответ на шутку.
— Спасибо большое. Даже не знаю, как вас благодарить.
— В этом нет необходимости, — голос Муратова зазвучал сухо. — Эта услуга ничего мне по сути не стоит.
Значит, действительно пытался загладить грехи младшего брата.
— Но вас ведь на самом деле сейчас не это заботит, — проницательно добавил Муратов, оставив дверь моей новой спальни открытой и мягко увлекая меня в коридор, к окну, забранному витражным стеклом.
Я остро чувствовала его сильные горячие пальцы на своём озябшем предплечье, хоть голой кожи они и не касались.
— Говорите, Нина.
Я бросила на деверя взгляд из-под ресниц, будто надеялась предугадать, как он отреагирует.
— Вчера поздно вечером мне позвонили из клиники.
Муратов сжал губы и коротко кивнул, молчаливо понуждая продолжать."
"— Сказали, что промежуточные результаты их… озадачили. И дело в том, что даже не в плохом смысле. Как раз наоборот. Но без пациента они, само собой, ничего наверняка утверждать не берутся. Поэтому просят привезти сына. Уже и дату приёма назначили. И я…
Мне пришлось сглотнуть застрявший в горле ком, чтобы продолжить. В конце концов я собиралась втянуть Муратова-старшего в свои дела ещё глубже.
— …я хотела вас попросить оказать мне поддержку.
Синий взгляд сделался цепким, внимательным:
— Что угодно.
Интересно, он подтвердит свою готовность, когда я озвучу ему свою просьбу?
— Учитывая мои небезосновательные теперь подозрения… в назначенный день я просто приеду и заберу сына из клиники. В лечении у него с конца декабря перерыв. И никто не имеет права держать его там против моей воли. На такое я не соглашалась. Никаких бумаг не подписывала.
Я на мгновение замолчала, чтобы перевести дух, и Муратов меня не перебивал.
