3
0Само собой, он понимал, что мы с ним здесь по совершенно разным причинам.
Но я и этот шанс умудрилась пустить по ветру.
В голове ещё не оформился удобоваримый ответ, я с языка уже слетало:
— Нет. Я искала то, что он от меня прячет.
Муратов-старший не ожидал от меня искренности. Я видела удивление на его красивом лице. Удивление и что-то ещё… сочувствие?
—Что именно, Нина?
В его голосе сквозила неожиданная печаль. Кажется, он догадывался, что я отвечу. Но, может, надеялся, что всё-таки ошибался.
— Лёшкин анамнез. Документы о его лечении. Мне отказались их выдавать.
Муратов-старший смотрел на меня не мигая. Лицо превратилось в глухую маску — жёсткую, сумрачную, суровую.
— Зачем?
Я покачала головой. Как бы мне сейчас ни было страшно, посвящать всех и каждого в свои планы я не собиралась. Да и разве не очевиден мотив? Так уж много вариантов можно придумать?
— Извините, Александр Михайлович. Я не буду вам этого говорить.
Вот сейчас он начнёт угрожать. Сейчас он примется мне руки выкручивать. Поначалу, конечно, метафорически. А потом, кто его знает? Я всё-таки лезу в дела его младшего брата.
И недалёк тот час, когда стану никем и для его младшего брата.
Застать меня вот так в его кабинете в разгар семейного кризиса… худшего времени для обоснованных подозрений и не придумаешь.
— Не будете?
— Нет.
— И не боитесь возможных последствий?
Вот оно. Вот оно.
Я так и знала.
Старший Муратов никогда не пойдёт против брата.
Может быть, уже и жалеет, что так жёстко с ним разговаривал и выставил из дому в такую метель.
Я подняла глаза, неминуемо встретившись с напряжённым синим взглядом:
— Боюсь. Но всё равно говорить ничего вам не буду.
Муратов-старший кивнул, будто моё упрямство совсем его не удивило:
— Ну что ж, Нина Евгеньевна, будь по-вашему.
Глава 42
— Ну что ж, Нина Евгеньевна, будь по-вашему.
Я смотрела на Муратова-старшего во все глаза, ожидая своего приговора. Внутри всё переворачивалось от желания вычитать на его сосредоточенном лице хотя бы призрачный намёк на то, что меня ожидало.
— Кстати, спасибо, что проинформировали об отъезде.
Эта реплика была такой неожиданной, что на несколько долгих мгновений меня вытолкнуло из реальности.
— Без вашей прощальной записки на кухне я мог был грешным делом решить, что вы вышли свежим воздухом подышать и утонули в ближайшем сугробе, — со стопроцентной серьёзностью пояснил Муратов. — Ищи вас потом… ближе к весне.
Моя нижняя челюсть испытывала непреодолимую силу земного притяжения.
