3
0Не вспоминала о его пальцах в моих волосах и…
— С завтрашним приёмом, надеюсь, всё в силе? Нас будут ждать?
— А… да. Да, всё в полном порядке. Мне вечером на почту даже напоминание скинули.
Муратов кивнул, а я отчаянно гадала, что ещё такого сказать, чтобы не растягивать неловкую паузу.
— Лёшку я предупредила. И… с Егором увиделась. Правда, случайно. Он ничего не подозревает. И это плюс.
— А минус? — с тенью улыбки на не дававших мне покоя губах поинтересовался Муратов.
И я поймала себя на неожиданной мысли: я хочу с ним поделиться, хочу ему всё рассказать.
Господи, только бы это в привычку у меня не вошло…
— А минус в том, что я только сегодня окончательно поняла, какой была дурой, — я поскребла ногтем бок своей кружки и пустилась в пересказ нашей встречи в клинике.
Муратов слушал меня с хмурой сосредоточенностью. Не перебивал, а только время от времени легонько кивал, словно бы подтверждая, что внимательно слушает.
— Думаю, теперь я вижу эту историю чуточку чётче.
На время я даже сумела забыть о витавшем в воздухе напряжении, невольно превратившись в слух.
— В каком смысле?
— Параллельно со всем остальным я наконец-то умудрился навести справки об этой Синицыной. И сегодня получил кое-какие уточняющие данные.
Я затаила дыхание, даже про чай позабыв:
— Девчонка наглеет не на пустом месте. У неё папашка — глава одной из ведущих в стране фирм-поставщиков медоборудования. Большие связи в мире большой медицины. Он, кстати, входит в совет по финансированию целого ряда конференций и тематических мероприятий, на которых бывал Егор.
Вот оно что…
— Я никогда их прежде друг с другом не связывал, потому что у неё с отцом фамилии разные. С матерью этой Синицыной он прожил в гражданском браке, нажил дочь, а после из их жизни исчез. Но дочери помогает. И она не отказывается.
Муратов хотел что-то добавить, но потом передумал, ограничившись таинственным:
— О роли её в отца в этой истории я расскажу тебе позже. Если подтвердятся мои подозрения.
— И… когда это может случиться?
— Предполагаю, через парочку дней.
И против истины он не погрешил, но вспомнила я об этом не раньше того, как мы прошли через самое тяжкое.
Из столовой я умудрилась сбежать, трусливо прикрывшись ранней побудкой.
Муратов не пытался меня задержать. Не требовал никаких объяснений. Будто и не было того сумасшедшего поцелуя, от воспоминания о котором у меня даже на следующий день продолжало томительно ныть внутри."
"И всю молчаливую дорогу до клиники в роскошном салоне Муратовского авто я кляла и ругала себя на все лады.
