Звезда Авроры

Я медленно изучаю их, шестерых молодых солдат, держащих в руках мою жизнь. Но даже если бы я их увидела всего пять минут назад, все равно заметила бы тлеющую досаду Кэт. Я стою рука об руку с Таем, а она за нами, рука об руку со Скарлетт, и я чувствую, как ее глаза прожигают во мне две дыры между лопатками. Кожа у меня неприятно дергается.

Наряд, который так ее достает, – совершенно невероятно скроенный комбинезон. Тот самый, который был на ней в моем видении, – темно-синий, без бретелек и, вопреки ее протестам, сшитый так, чтобы удержать все на своих местах. Она – точнее, Скарлетт – его дополнила серебристыми сапогами, похожими на зеркала, которые разбили на миллион осколков и склеили в мозаику.

Маска у нее на лице из того же материала.

На ней толстый блестящий золотой пояс, других украшений нет – татуировки у нее прекрасные и очень хорошо смотрятся. Вырез на спине комбинезона достаточно глубокий, чтобы виден был ястреб, нарисованный поперек лопаток, в пару к фениксу на горле. Бледная кожа, темные глаза, еще более темные волосы – весь ее вид внушает страх. Вот такого человека хотела бы я иметь на своей стороне.

Если бы могла быть уверена, что Кэт на ней.

Она смотрит на меня так, что я не могу об этом не задуматься.

Платье Скарлетт идеально дополняет наряд ее Аса. Оно темно-бирюзовое в пол – и снова то самое, что было на ней в моем сне наяву, хотя она его принесла, даже не зная этого моего описания. У меня дрожь прошла по спине, когда я его увидела.

Ее вечернее платье без бретелек (которое, не сомневаюсь, сейчас явило незабываемое зрелище Фину и Дариэлю) несет в себе тот же мотив разбитого зеркала с сапог Кэт: оно украшено тысячей серебряных бисерин, рассеянных по темным юбкам, словно первые звезды по ночному небу.

Примерно триста пуговиц спускаются от середины спины до пола. У нас с Зилой (обладательниц самых маленьких пальцев) полчаса ушло на их застегивание. Маска подчеркивает большие синие глаза серебристыми бликами.

Обе они так изящны, так ярки, когда больше не скрыты под форменными комбинезонами Академии. Я знаю, что мне полагается нервничать, но чувствую себя чуть ярче рядом с ними.

Мое платье – самая шикарная вещь, которую мне довелось носить. Я бы себе такое выбрала на выпускной, будь он у меня.

Приталенный лиф, красно-золотой, вышитый затейливым шелковым узором. С рукавами-крылышками и прямым воротником, застегнутым на крючок у шеи. Верхняя половина похожа на ципао, что у меня дома было, но юбки до колен – тысяча пышных слоев красного тюля. Как я его надела, захотелось сразу покружиться в нем, будто балерина, но Скарлетт очень внимательно посмотрела на меня.

– Я не была уверена, что шелк подойдет, – сказала она.

Я поглядела вниз, разгладив ткань рукой.