Звезда Авроры

– Полиморфное шестидесятичетырехбитное шифрование на основе генетического кода, – говорит Финиан.

– М-да, сложно, – выдает Тайлер.

– Сложно – это еще мягко говоря. В его кабинет проникнуть будет, пожалуй, труднее, чем в трусы той девице, за которой я ухлестывал на прошлогоднем балу в честь Дня Создания.

– Но какой-нибудь способ все-таки есть? – спрашивает Тайлер.

– Честно говоря, не знаю, – вздыхает Финиан. – Я ей читал стихи, дарил цветы, я…

Наш Технарь качает головой, снова выводя на экран изображение комнаты.

– А эти здоровенные окна? – показываю я.

– Это не окна, а стены, – отвечает Финиан, снова поворачиваясь на триста шестьдесят градусов на стуле. – Весь кабинет окружен прозрачным поляризованным силиконом.

– Бьянки скупает диковинки и артефакты со всей галактики. Но главный его интерес – экзотические формы жизни. У него в зверинце больше десяти тысяч видов, как он сам говорил в интервью «Джентльмену Галактики».

– Еще кто-то подписывается на «Джентльмена Галактики»? – спрашивает Скарлетт, приподнимая брови.

– Ну, до меня доходили слухи… – говорю я вполголоса.

– Я его покупаю ради статей.

Как бы там ни было, но логово Бьянки… – Финиан шевелит пальцами, и изображение на стене сменяется планом здания, – расположено точно в центре его зверинца. А окружает кабинет вольер с самым ценным экспонатом.

– Надеюсь, сейчас ты мне скажешь, что это маленький ласковый терьерчик по кличке Пушистик, – вздыхает Тайлер.

– Почти угадал, Золотой Мальчик, – говорит Финиан, снова переключая дисплей. – Почти-почти.

На стене появляется тварь… страшнее которой я в жизни не видала. И это считая сегодняшнюю утреннюю встречу возле душа, когда я увидела Дариэля де Виннера де Сиила в нижнем белье.

Эта тварь – сплошь бритвенные зубы, мертвенные зеленые глаза, рябь мускулов под шкурой. Когти – клинки, кожа – шипастая броня, а голос – пронзительный, металлический, будто две бензопилы сексом занимаются.

– Собратья легионеры, позвольте представить вам гордость зверинца Кассельдона Бьянки! – произносит Финиан. – Великий Ультразавр с Абрааксиса IV.

– Амна диир! – выдыхает Кэл, и его обычно невозмутимое спокойствие дает трещину.

– Верно сказано, Эльфенок, – кивает Финиан.

 – Хотя я понятия не имею, что ты сказал, но сказано совершенно верно. Ходят слухи, что Бьянки отдал свое четвертое яйцо, чтобы заполучить это создание.

– Он последний в своем роде на всю галактику, – говорит Фин.

– А с остальными что случилось?

– Ультразавры известны как самый злобный вид на всем Млечном Пути, – говорит Финиан, проводя рукой по белым волосам, отчего они еще сильнее встают дыбом. – На Абрааксисе IV они истребили все живое. И когда убивать стало уже нечего, истребили друг друга.