3
0Хуже, блин, нет противника, чем союзник-идиот.
Видно, я состроил настолько зверскую рожу, что до Тимура дошло. Он тут же что-то рявкнул в трубку, оторвал ее от уха и забросил в карман, потом сполз со своей позиции и, чуть ли не черкая подбородком землю, настолько он старался, наклоняясь, потрусил горбом ко мне.
– Наши звонили. Говорят, пальба началась, – доложил он.
– Да ладно! – хмыкнул я, не отрываясь от окуляра. – И кто же это сделал? Ай-я-яй…
– Так что им делать-то?
– Сидеть пока. Дальше видно будет. Уже двое из четырех осталось, – ответил я.
– Вот так. Меньше лясы по телефону точить надо во время боя, за ситуацией лучше следи. Вот где сейчас еще двое?
Тимур осторожно поднялся, принялся разглядывать деревню.
– Да хрен знает…попрятались где-то…
– В доме вон, с красной трубой. Где окна желтой краской покрашены, – проворчал я. – Дуй к себе, предупреди дедов, чтобы сидели и не рыпались, пока не скажем. И потом гляди в оба. Я че, один должен воевать?!
– Да понял я, чего ты! – пробурчал Тимур и отправился восвояси.
– Кстати, – сказал я, вновь прильнув к окуляру.
– Ну? – Тимур притормозил.
– А знаешь, кто это такие?
– Это те самые, ну, дружки Шота, которые об меня машину разбили.
– Тогда вали их всех!
Я неотрывно следил за домом, где засели бандюки.
Ты смотри, сидят, и носа наружу не показывают.
Ладно, давайте посмотрим, кто кого пересидит…
Я оказался терпеливее.
От крыльца дома, пригибаясь, стараясь ступать неслышно, и беспрерывно крутя головой по сторонам, крался человек. Он пригнулся так, будто у него живот болит, и перебежками двинулся вперед.
Вообще, забавно наблюдать за людьми, которые что-то делают, не понимая смысла этого действа. Зачем бежать в такой позе, если ты ни хрена вокруг не видишь, считай, под ноги себе смотришь.
Об обнаружении противника говорить нечего, тем более, об открытии огня по нему.
Нет, понимаю, я не лучше, и тоже дилетант, но эти…
А впрочем, чего хотеть от гопников, которые еще вчера в подворотнях выворачивали карманы случайных прохожих или, как говаривали их старшие коллеги: «На бану углы вертануть». У них же максимум – пырнуть ножичком. Ну, самый максимум ‒ жахнуть из ружья или пистолета вплотную. Все…
Я отслеживал перемещения типа, но не спешил его убивать. Во-первых, пусть немного успокоится, а то вон, дерганный весь. Промахнусь – он чухнет такими зигзагами, что хрен я его грохну.
Ну и во-вторых, его товарищ, что сейчас сидит в доме и «ссыт» выходить, там и останется. Его наружу уже ничем будет не выманить.
Слышал от одного бывалого и опытного товарища, что в отличие от профессионального военного, у гражданского логика работает несколько иначе.
