Дорога на малолетку

Но тут он вдруг вспомнил того незнакомого парня, который был в курилке в тот вечер, когда Жека рассказывал о сексе с Юлей. У него был фотоаппарат «Зенит». Видимо, он увлекался фотографией более серьезно, чем любители. Хоть Виталий и был тогда пьяный, но этот фотоаппарат у него на шее отчетливо помнил. Никак не вспоминалось только его лицо. Помнил только, что он был старше, возможно, даже уже после армии. Наверное, это он дал Жеке фотоаппарат, а может, и сам сфотографировал, и даже сделал сам это фото. А Жека повесил его на стену так, чтобы было удобнее мастурбировать со стула.

— Сука, — как-то обреченно, но в то же время гневно произнес Димон.

Виталий от этого возгласа отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Димона. Тот не отрывал взгляда от фото, но лицо его уже кривилось от злости, а кулаки, которыми он опирался о стол, сжались. Правда, точно не было понятно, к кому именно было обращено ругательство и злость. К Жеке или, может, даже к Юле. Но это сразу стало понятно после следующих слов Димона.

— Я убью его щас, — не громко, но решительно произнес он и выпрямился. — Есть же там на кухне ножи? Я щас его зарежу.

Он решительно направился к двери комнаты, но Виталий его перехватил и силой вернул назад.

— Ты че, ох…ел что ли, Димон?! — стараясь говорить негромко, сказал он.

— Пусти, — настойчиво ответил Димон и попытался опять пройти мимо друга к двери. — Я его все равно убью.

— Да убьешь-убьешь, — успокаивал его Виталий, преграждая путь и тормозя его руками. — Только не щас, бл…дь. Щас ты нас с Доном подставишь. Ох…ел что ли? Сам сядешь и нас за собой потащишь.

— Не потащу, — упирался Димон. — Я скажу, что сам все.

— Да там и говорить ниче не надо, нас прицепом потащат, — продолжая удерживать его руками, настаивал Виталий.

Димон продолжал пытаться пройти, но уже молча. Видимо, начал раздумывать над словами друга и, может быть, действительно понял, что могут пострадать и Виталий с Доном. Он остановился и стал тяжело дышать. Но не от усталости, он не успел бы так запыхаться в борьбе с другом. Тяжело дышал он от возбуждения и сильной злобы.

— Давай потом разберемся с ним. Ладно? — чувствуя его состояние, предложил Виталий. — Щас тут ниче нельзя делать. И Дон тут, и тетки те нас видели, как мы сюда шли с вином.

Хоть музыка и продолжала играть, говорили они довольно громко, и Виталий оглянулся на дверь, боясь, что их там услышат. Этим воспользовался Димон и попытался опять проскочить к двери. Но Виталий успел схватить его за шею борцовским хватом.

— Ты успокойся, Димон, — уже зарычал он ему прямо в ухо, которое в обхвате оказалось рядом. — Давай потом, говорю. Щас нельзя.

Димон еще немного посопротивлялся, но затих.