Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Я уже забыла, какими прекрасными могут быть спонтанные прогулки.

– Я не пойму, что ты пытаешься выяснить? – спросила я. –  Налет был спланирован Воронцовым, я могу на него вывести, если хочешь… Что ты ищешь? – я обернулась, но в темном салоне не увидела выражения лица. – Исполнителей?

– Правду, – неожиданно сказал Андрей. – Нужно разобраться, что происходит. Потому что я сомневаюсь, что Сашка погиб.

– Ты же был на похоронах, – напомнила я.

– Его хоронили в закрытом гробу. Видишь, лысый сказал, машину сожгли, труп якобы обгорел…

– И что заставляет тебя сомневаться?

Мимо проехала машина, зацепив нас светом фар и я, наконец, увидела лицо Андрея.

Обмякшее, словно мыслями он в прошлом. Он тоже рассматривал фонарь.

– Ты не поймешь, – он покачал головой. – Фактов нет, только… ощущение.

– Дин, мы воевали вместе. Я его знаю. А на похоронах было ощущение, словно не его хороним, что исчез, а не умер. Я не могу объяснить, не спрашивай.

– Знаешь, я понимаю…

У меня такое было с Эмилем. У людей, прошедших вместе ад, появляется связь. Если бы Эмиль умер, я бы не поверила в его смерть, пока не увидела тело: каждый шрам, каждую родинку, не прикоснулась бы к любимому… Инстинкты у выживших сильнее разума.

– …когда Оксанку хоронили, – продолжил он. – Все по-другому было. В ее смерть я поверил сразу.

– Она умерла? – испугалась я. – В бумагах этого не было.

– Почти десять лет назад.

Лицо приобрело странное выражение. Вроде бы расслабилось, но угол рта дернулся, напряглись виски. Взгляд, как у человека, раскусившего что-то неприятное. Горечь, вдруг поняла я. Самая плохая ее разновидность, способная без остатка сожрать – по счастливому прошлому, исчезнувшему в дыму.

– Я с Сашкой много времени проводил.

А в тот вечер в ресторан пошли, и Оксанка с нами. Годы лихие были, – он вздохнул. – Нас обстреляли, ну ее зацепило. Мы ее подняли, я к машине понес, а она как без костей, вся обмякла… Я думал, сознание потеряла, а в машине понял, что нес уже мертвую.

Андрей говорил отстраненно, словно описывал картинку из памяти. Все встало на места: неуловимое ощущение прошлого от фото девушки, несовпадение возраста и внешности, странное поведение Андрея. Ей тогда двадцать было. Моложе меня.

– Ну что ты? – он накрыл мою ладонь, лежащую на колене.

– Это давно было, не расстраивайся… С тех пор старик меня терпеть не может. Меня винит, что не уберег ее.

– Прости, – пробормотала я.

– Тебе не за что извиняться.

Мы долго молчали, Андрей переваривал скорбь прошлого, а мне не хотелось мешать. Мысли вернулись к Бестужеву. Если Андрей прав, не похоже, что старик об этом знает.

– Может, тебе показалось? – подумав, спросила я. – Он угрожал нам, клялся, что за смерть сына отомстит… Людей Эмиля убил.

– Он может не знать. Поэтому я спросил, были ли конфликты.