Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Вряд ли тронут – Воронцову нужен товар, да и достать меня непросто, но будут давить, чтобы выбить товар, деньги или недвижимость. Все, что можно отнять у беспомощной жены криминального авторитета. Рано или поздно мне придется выйти из дома. Приближалась двадцатая неделя, а вместе с ней визит к врачу. А рожать мне как?

В кабинете Эмиля я вновь села за стол.

Кресло и раскрытый ежедневник возвращали внутреннее равновесие. Я уже сроднилась с этим местом. Нередко здесь писала, ощущая теплую столешницу под рукой. Если включить настольную лампу, будет уютно и спокойно, словно Эмиль дома.

Я с сожалением смотрела на чистую страницу и мысленно соглашалась с Воронцовым. Эмиль полез не в свое дело. Это не его жизнь.

Да, он любит деньги, удовольствия, всегда жил на широкую ногу. Тяга к роскоши привела его в криминал. Но он не из этой среды. У него острый ум, предприимчивость, отличное образование. Он всегда был финансистом, но обстоятельства вынудили его взять в руки оружие. По натуре Эмиль бизнесмен, а не преступник. Может быть поэтому он так и не сумел ужиться с ними, остался человеком.

Телефонный звонок оборвал грустные мысли.

– Алло? – я задумчиво постучала паркером по странице.

– Вы договорились о свидании?

– К сожалению, его перевели в карцер за драку с другим заключенным.

– Господи, – выдохнула я. – С ним все в порядке?

– Да, но свидания теперь невозможны. Я предлагал варианты, однако их не услышали.

Я догадалась, что под «вариантами» подразумевались деньги. Адвокат пытался дать взятку. Кто-то нам серьезный мешает, но и убить Эмиля не могут – дело громкое. В новостях крутили кадры с набережной: уважаемый человек пристрелил парнишку, то ли по ошибке, то ли зарвался от безнаказанности.

– Нет, госпожа Кац. Это он избил заключенного.

Адвокат изо всех сил давил злость. Эмиль сорвался. Я его знаю, он бывает бешеным.

– Делайте все, ищите выходы на нужных людей, предлагайте деньги, но переведите его оттуда, – попросила я. – Вы можете выяснить, кто чинит нам препятствия?

– Будем работать, – попрощался адвокат.

Спустя две недели срок пребывания в карцере продлили. Нам выкручивали руки. Я не знала, кто это был. Мерила шагами квартиру в домашнем заточении и думала, пытаясь разобраться.

Маленькому Эмилю стукнуло девятнадцать недель и он вовсю резвился в животе, а его отец все еще оставался в тюрьме. Бестужев грезил о кровной мести за своего сына. Мог он упечь Эмиля, если руки коротки с ним расправиться? Мне некого об этом расспросить. Андрей знал их семью, но как с ним связаться? Брат Эмиля, который на Бестужева работал, исчез, когда его отпустили.

Возможно, это сделал Воронцов. С ним после того звонка я не разговаривала.

Прятаться дома было невмоготу, но другого варианта не было.