3
0– Сколько ему грозит? – я комкала у губ салфетку и смотрела вдаль, давно стемнело, мы двигались в бархатную ночь по дороге, освещенной фонарями.
– М-м-м, – тревожно протянул юрист, словно боялся говорить. – Если удастся провести дело по самообороне, немного.
– Это и была самооборона, – он что-то недоговаривал.
Услышав вновь этот звук, я чуть не заплакала.
– Не знаю, насколько у вас были доверительными отношения с мужем… Его считают криминальным лидером, власти попытаются прижать его. Надейтесь, верьте и ждите звонка от адвокатов.
Мы расстались, больше ничего не сказав друг другу.
Я поднялась домой и растерянно остановилась посреди фойе. Одна. Одна в огромном доме. Где Эмиль? Что с ним? Раз не звонят, значит, с ним все еще работают адвокаты. Я словно осиротела разом, свет мерк в глазах. Нужно дождаться звонка, но как, если умираешь заживо?
Душ смыл липкий день и мерзкое ощущение, оставшееся после разговора со следователем. Чувствуя себя разбитой, я добрела до кровати, но уснуть не смогла. Крутилась и тихо стонала, пока не раздался звонок.
– Госпожа Кац? – бас одного из адвокатов Эмиля заставил меня сесть, невзирая на боль.
– В убийстве? – задрожал голос. – То, что он защищался, ничего не значит?
– Свидетели говорят, он стрелял без предупреждения. Оружия не нашли, его нет в материалах дела.
В голове зашумело. Я своими глазами видела пистолет и попытку прицелиться Эмилю в спину… Куда же он делся? Вернее, кто помог ему «деться»?
– Его подставили, – я чуть не выронила телефон. – Нужно их вытаскивать…
– Эмиля убьют в тюрьме! – закричала я, живот прихватило вновь и сильно. Я не справлюсь с этой бандой одна, да еще беременная.
– Арест за сопротивление…
– Бред! Я видела своими глазами, сопротивления не было.
– Незаконное ношение оружия, – перечислял он. – При нем нашли наркотики, кто-то всерьез пытается их закрыть. Госпожа Кац, хозяин просил передать, уезжайте за границу и забудьте о нем.
Конечно... Что еще он мог передать.
– Больше ничего не сказал? – сквозь слезы спросила я.
Я долго молчала, давя плач в голосе.
– Добейтесь нам встречи, – попросила я, когда убедилась, что смогу произнести это ровно, и отключила телефон.
А менты закроют на это глаза, как на исчезнувшее оружие.
Адвокаты бессильны, Эмиль понимает это и, скорее всего, кому-нибудь приплатит, чтобы меня силой запихали в самолет. Я сидела в сиреневых простынях, раскачиваясь. Перебирала на животе пальцами. Еще утром все было хорошо, я думала о ребенке. Правильно говорят: от тюрьмы не зарекайся. Империя Эмиля рухнет, как песочный замок. Был бы Антон, но из игры выключили обоих, понимая, что он заменит моего мужа во главе группировки. Я не разберусь с его делами.
