Жена Эмиля. Наследник для Зверя (СИ)

Именно она и разрезала невидимую нить между нами. В квартире стало тихо. Из детской вышел Феликс, посмотрел, как я пялюсь на дверь, а мысленно – вслед мужу, и сказал:

– Не стой. Идем в комнату.

У него был мягкий голос, словно он знал, как сильно я люблю его брата. А я не могла сидеть на месте. Не могла угомониться.

– Ребеночек проснется, – солгала я, чтобы в одиночестве побродить по темной квартире.

Через полчаса от Андрея пришла смска: «Я жду тебя». Значит, Эмиль едет в клуб или уже там. Я перечитала ее несколько раз, бродя по кухне. Подошла к окну. Внизу, где-то среди россыпи огней, меня ждал Андрей.

Может быть, тоже смотрел вверх. Я не знала, как сказать, что хочу дождаться мужа.

Еще несколько сообщений… Я читала, но не отвечала, чувствуя себя в подвешенном состоянии. Каждый раз, когда пыталась ответить, у меня слабели пальцы. Ходила, ни о чем не думая, пока не поняла, что неосознанно молюсь об Эмиле.

Телефон смолк. Руки болели от веса ребенка. Я вошла в детскую и села на кровать. Феликс в кресле напротив мрачно взглянул и ничего не сказал. Немолодое угрюмое лицо в свете фонарей было бледным. Он смотрел в пустоту с пистолетом наголо и ждал плохих новостей – я видела.

Спокоен, только небольшие движения пальцев на рукояти выдавали нервозность. Он был готов защищать меня до последнего, но не верил в успех Эмиля.

Вновь завибрировал телефон, но я не стала открывать смску. Я представляла, какой будет жизнь с Эмилем, если прощу его. Видела яркие сцены из наших фантазий – он бизнесмен, а я домохозяйка. Если захочу, смогу сняться в кино, стать певицей или писательницей – он оплатит все мечты. У нас прекрасный мальчик, талантливый и умный… Чудесный дом. Я вспоминала все, что он шептал во время прощания.

Вспоминала поцелуй, всколыхнувший чувства.

Я плакала, но Феликс ни слова не сказал. Баюкала маленького Эмиля, даже напевала, чтобы он спал крепче и ему снились только хорошие сны. Через несколько часов в дверях появился один из охранников. В руке был телефон.

– «Фантом» горит. Зарево видно на полгорода.

Поясница и колени обмякли.

– Людей эвакуировали, – продолжил охранник. – Была стрельба… Телефоны наших не отвечают. Ничьи. Вообще.

Феликс выпрямился в кресле, словно проглотил жердь. Растерянно взглянул на меня – он не привык принимать решения.

– Подождем до утра, – наконец сказал он. – Недолго осталось.

Я кивнула. В горле и груди похолодело, но я крепче обняла ребенка, упрямо покачиваясь в кресле. Он просил верить и ждать…

А в семь утра пришел Олег Питерцов. После бессонной ночи я слегка задремала, но меня разбудил шум у дверей. Сообразив, что это следователь, я сказала Феликсу:

– Пусть войдет, – и села ровней, бережно придерживая разморенного глубоким сном тяжелого ребенка.

Сначала они поговорили в коридоре.