После ссоры со мной ей тоже стало плохо. У бабы Ясмины и мамы одинаковые проблемы с сердцем. Кажется, у них это генетически передалось. Прости, Алена и... С Ромой поговори. Ты сама знаешь, о чем я.
Я встаю следом. Не хватало мне еще, чтобы эта дрянь меня уму-разуму учила. Распахиваю дверь и жестом указываю на выход.
— Он должен знать о твоей беременности, — бросает она, выйдя из палаты, и сразу же замирает. Слежу за ее взглядом, замечаю Рому и бывшую свекровь в паре шагов от нас. На лице Громова застывает легкая улыбка. Кажется, они о чем-то беседовали с матерью, и он... услышал?! — До встречи, Алена.
— Я не понял, — Рома делает шаг, но бывшая свекровь цепляется за его руку и что-то шепчет. Внутри все холодеет от нервов. Не хочу я ничего объяснять. Не обязана.
— Иди, свежим воздухом подыши, — говорит женщина, все так же сжимая его руку. — Рома, иди, сынок.
Он плотно стискивает челюсти. Не сказав ни слова, уходит, напоследок бросив на меня разочарованный взгляд. Ну да. Я тоже разочаровалась в тебе. Буквально недавно.
— Как ты, родная? — бывшая свекровь подходит вплотную, гладит меня по щеке.
— Спасибо вам огромное, — говорю шепотом. Глаза снова щиплет от какой-то хрени. Я не хочу плакать. Устала. Но все же обида комом застревает в горле. Никого нет рядом, кроме этой женщины. Чужой женщины, между прочим. — Вы отлично выглядите, — слегка улыбаюсь. — Можете ходить.
— Да, могу. Но кости иногда ноют, — дергает плечами. — Алена, солнце ты наше, — выдыхая, прижимает меня к себе. Крепко обнимает.
— Шанс не бывает большим или маленьким. Его либо даешь, либо нет, — качнув головой, горько усмехаюсь. — Никакого шанса. Простите. А насчет беременности... Я ему все расскажу. Сообщите мне, пожалуйста, когда бабушка проснется. Я выйду. Свежим воздухом подышу.
Женщина кивает. Ее глаза блестят от слез, но она все же улыбается. Не спеша иду к лестнице, медленно спускаюсь вниз. На первом этаже чувствую хватку на запястье. Рома тянет меня за собой, открывает дверь какой-то палаты, заталкивает меня внутрь и закрывает за нами.









