Зеркало Лукреции Борджиа

Она взглянула на какого-то парня и удивленно спросила бармена:

– А этот-то что здесь делает?

– Кто? – Бармен проследил за ее взглядом, и Людмила, воспользовавшись этим, незаметно вылила текилу под стойку. Крепкие напитки в ее положении противопоказаны. Вот лимончик как раз подойдет.

– Кажется, обозналась! – проговорила она. – Приняла его за знакомого.

Затем, выразительно взглянув на бармена, Людмила сделала вид, что лихо опрокинула рюмку текилы, лизнула соль и завершила композицию лимоном.

Бармен задумчиво проследил за судьбой лимона, потер переносицу и проговорил:

– Ладно, видишь дверь слева от стойки? Иди туда!

Слева от барной стойки действительно была неприметная дверь, перед которой со скучающим видом сидел тощий сутулый парень с крысиной физиономией.

Людмила подошла к двери с самым независимым видом.

– Куда это ты направляешься? – прошипел сутулый парень, поведя носом, как настоящая крыса. – Не видишь, что написано?

На двери висела табличка с традиционной надписью: «Посторонним вход воспрещен».

– Вижу, – невозмутимо ответила Людмила.

 – Так это посторонним, а я – не посторонняя. У меня к Вите дело.

– Ишь ты какая! – хмыкнул привратник, но тут он перехватил взгляд бармена и кивнул: – Ну, если у тебя дело – так и быть, проходи!

Он посторонился. Людмила толкнула дверь и оказалась в маленькой, заставленной мебелью комнате.

Посреди этой комнаты стоял массажный стол, на котором возлежал толстый полуголый мужик, похожий на откормленного кабана. Вокруг стола расхаживала китаянка в коротком шелковом халатике, разминая жирную спину толстяка.

Увидев Людмилу, толстяк нахмурился и проговорил:

– Я Гены Шепелявого подружка.

У меня к тебе дело есть.

Людмила наугад ляпнула кличку Шепелявый, вспомнив характеристику дяди Сурена. Ну, не пройдет – так и ладно. Страх у нее прошел, ею овладела веселая злость, циркачи и карточные шулеры называют это куражом.

– Гены? – переспросил толстяк. – Ну, если Гены, тогда погоди немножко… видишь, я занят! Посиди вон там, журнальчики полистай… – Он мотнул головой в сторону низкого кресла. – А ты, мартышка косоглазая, давай, шустрее работай! За что я тебе деньги плачу?

Массажистка сбросила халатик, оставшись в крошечных трусиках, взвизгнула, ловко вскочила на стол, перебралась на спину Герыча и принялась отплясывать на ней.

Толстяк захрюкал от удовольствия.

Людмила села в кресло и приготовилась к длительному ожиданию.

Китаянка исполнила на спине толстяка все танцы из своего репертуара, слезла и накинула свой халатик. Витя, пыхтя и постанывая, тяжело слез со стола, отсчитал ей деньги и выпроводил прочь.